Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 167 – Юлия Поспешная

Я ловко вспрыгнула и быстро вошла в воду, глубоко погружаясь.

Разумеется, я не могла угнаться под водой за резвой косаткой, но Сорель заметил меня и, с удивлением на черно-белой морде, замедлили ход.

Я приблизилась к нему, погладила по мордашке, коснулась ладонью носа и жестом попросила отпустить Жарковского.

Косатка нехотя разжал челюсти, и Ростислав стремительно барахтаясь в воде выплыл наверх.

Я, чуть помедлив, выбралась следом.

Жарковский, не говоря ни слова, выбрался на сценический выступ и обернулся на меня.

Выглядел он ужасно: насквозь мокрый, в одежде с которой струями стекала вода, с облепившими лицо темными волосами и неистовым гневом.

Смерив меня, а затем Сореля убийственным взглядом, он удалился, так ничего и не сказав.

Сорель всплыл рядом со мной, издал короткий звонкий клекот, и я согласно кивнула:

— Да, он нам этого не забудет.

Оставалось только гадать, что теперь предпримет Ростислав. Можно было не сомневаться в его мести.

Именно поэтому, я поторопилась последовать за Жарковским. Я не знала получится ли у меня успокоить его и убедить не мстить дельфинарию или Сорелю.

Не снимая мокрый гидрокостюм, я выбежала в коридор и стремглав бросилась к выходу.

Я заметила Жарковского, стоящего уже у выхода из здания.

К моему удивлению, он с подозрительной и даже легкомысленной жизнерадостностью о чем-то беседовал с дядей Игнатом.

Когда я, взволнованная и запыхавшаяся, подбежала к ним, оба мужчину изучающего посмотрели на меня.

А Жарковский, с кривой усмешкой сообщил:

— Хорошо, что ты подоспела, Лана. Я как раз рассказывал Игнату, как поскользнулся и свалился в воду, а вы с Сорелем помогли мне выбраться обратно.

— Не то чтобы я сомневался в добродетели Сореля, — почесав подбородок, с легким недоверием проговорил дядя Игнат, — но раньше он не был замечен в проявлениях подобного человеколюбия.

— В таком случае, следует признать, что ваша новая сотрудница, — Ростислав одарил меня улыбчивым, чуть насмешливым и снисходительным взглядом, — действительно весьма положительно влияет на своего… воспитанника.

— Ну, это уж вне всякого сомнения, — согласился дядя.

«Что вообще происходит?!» — с совершенным непониманием глядя на Ростислава, подумала я.

Это было очень странно. Особенно для такого человека, каким был Жарковский. Да я почти не сомневалась, что он вытворит какую-то пакость в качестве мести! И ещё удивительнее было то, что он выгораживал и хвалил меня перед дядей Игнатом.

«Что ты такое задумал?» — с сердитым скепсисом, проговорила я.

Но Рос попрощался с дядей Игнатом, помахал мне рукой и направился к выходу, совершенно не обращая внимания на свою насквозь мокрую одежду.

— Сорель правда вытащил его из воды? — обернувшись на меня, спросил дядя Игнат.

— Э-э… — у меня мелькнула мысль, соврать ему и поддержать ложь Ростислава, так как я боялась того, что мог предпринять дядя Игнат, но решила, что не стану играть по правилам Жарковского.

Будет лучше, если дядя поставлен в известность о том, что случилось.

Но, после моего короткого эмоционального рассказа, я уже не была в этом так уверена.

— Да чёрт возьми, — разочарованно воскликнул дядя Игнат. — Лана… Чёрт… Ты не виновата, не бойся, но… Если Ростислав сейчас расскажет своему отцу про этот инцидент, боюсь Ян лишит нас возможности выступать завтра перед публикой и потенциальными инвесторами. Я виновато опустила взор.