Книга Развод. Сын моего мужа, страница 93 – Ая Кучер

Осознание? Сочувствие?

Вина.

— А ещё должна с кондитерской разбираться. Потому что это моё детище, это мой доход. Моя единственная страховка, если я останусь без денег. С разводом должна мудрить, потому что ты не позволяешь. Навешиваешь на меня гирьку за гирькой. Разбираться с твоей ложью. Сталкиваться с Марго. Раз за разом разбираться с Назаром. Ты меня закапываешь. Отдачей твоей лжи по мне прилетает. Почему-то я страдаю. И при этом я как-то мамой должна быть хорошей, идеальной. А чувствую себя гадкой каждый раз, когда детей с моими родителями оставляю. Будто отмахиваюсь от них, потому что нужно другие вопросы решать. Мечусь как белка в колесе. А когда позволяю себе короткий отдых, то ощущение, что ленюсь. Что неправильно всё. Наслаждаюсь моментом, а после корю себя. Можно ведь было что-то другое сделать.

Задерживаю дыхание. Вдох.

— И знаешь что, Вить? А это норма. Быть домохозяйкой, мамой и работать одновременно. Тянуть всё. Нор-ма. Обыденность. Женщины должны всё это, а сверху ещё муж. И ещё что-то. Потому что надо. Потому что так принято. Потому что я должна тянуть за собой и коня, и избу, и что там ещё?

Пытаюсь усмехнуться горько, но не получается. Вместо этого на глазах появляются слёзы.

— А вот если мужчина это сделает, то он герой. Он будет святым, если будет хотя бы за детьми приглядывать. Вот так просто. А я вывозить должна. А я не вывожу, представляешь?

Я развожу руки в сторону. Витя хотел поговорить, да? Ну вот. Не та тема, но по-другому у меня не получается.

— Не могу. Всё это — не могу, — признаюсь, слизывая солёные капли с губ. — Я справлюсь. В будущем справлюсь. И ритм найду, и с бизнесом разберусь. И…

— Полюш, — муж зовёт потерянно. Моя речь выбила его из колеи. — За деньги… Я же… Я никогда не брошу. Даже если разведёмся… Тебе не нужно работать для этого.

— А где гарантии? Где хоть какая-то гарантия, Вить? Мне хочется тебе верить, но я не могу просто слепо по течению плыть. Потому что у меня дети. Мне нужно думать о них. Всегда. Расслабляться нельзя. Должнадумать обо всём. И…

— Мне жаль.

Тихий шёпот, будто дуновение ветерка из приоткрытого окна. Я с шумом втягиваю воздух, а Витя оказывается рядом.

Я даже среагировать не успеваю, как он сжимает меня в объятиях. Витя гладит меня по волосам, обнимает. Успокаивает. У меня не остаётся сил его оттолкнуть.

В нос бьёт запах одеколона, который я дарила на прошлый Новый год.

От рубашки пахнет порошком, который я обычно выбираю домой.

В волосах путается ремешок часов, что мы вместе покупали в отпуске.

— Прости, — произносит он, прижимаясь губами к моему виску. Обжигает. — Прости меня, Полюш. Я даже не думал, что делаю тебе настолько плохо.

— Плохо, — произношу эхом. — Поэтому я прошу об одном. Мелочь. Дай мне развод. Дай мне хоть каплю воздуха, а не души окончательно.

Виктор

Полина вздрагивает в моих руках. Её голос надламывается. Она вся превращается в сплошную дрожь.

Моя Полюша. Моя девочка. Незнакомка, которую я себе с первого взгляда пообещал защищать.

И сейчас я причина того, что ей плохо.

— Дай мне развод.

Просьба, от которой нутро обжигает. Потому что не хочу. Не способен просто так отступить.

Будто сам себя к чертям разорву, если придётся подписать документы о разводе.

Как финальная точка. Не исправить, не вернуть. Пока решение ещё не принято, можно притворяться, что я способен спасти наш брак.