Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 28 – Магисса

— Нет.

— Уже лучше. Так и напишите.

На полях Эльвира приписала: «Регулируемая не значит универсальная».

— Это можно оставить, — сказала я.

— Тогда оставьте.

Я сложила лист пополам и убрала в папку, не вычёркивая её правки. Кампания была остановлена, но старые материалы мы не уничтожали. Теперь эта бумага относилась не к рекламе, а к тому, что Эльвира когда-то разрешила нам использовать только её голос.

Она пришла ближе к полудню на плановую примерку мягкого боди. Ада объяснила новый порядок: телефон остаётся в закрытом ящике, цифровую карточку мы не открываем, новые мерки записываем под временным номером ЛОК-002. Эльвира выслушала и потребовала ключ от ящика оставить у себя.

В примерочной она сама закрыла дверь и переоделась за ширмой. Я дождалась разрешения войти. Эльвира вышла в хлопковом макете с высокой линией талии и мягкой передней деталью. Она предупредила: врач разрешил обычное бельё, но пока велел избегать давления справа от середины живота. Диагноз она не называла, я не спрашивала.

На предварительной консультации, ещё до изоляции архива, я внесла в закрытую цифровую карточку короткую пометку о чувствительной зоне. Нового снимка не делала. Нонна принесла бумажную карточку из закрытого шкафа. Мы обе расписались в журнале выдачи и открыли только лист прежних мерок, без конверта со снимками. Эти цифры описывали тело до операции и не могли заменить новую примерку.

— Стоя ничего, — сказала Эльвира перед зеркалом. — Но я редко провожу день как памятник бывшему директору.

Я попросила её поднять обе руки, поставить правую ногу на низкую примерочную подставку и самой застегнуть нижнюю планку. Продольной длины не хватило: шов притачивания внутренней детали сместился к чувствительному участку, а край правой проймы ноги завернулся под платьем. Я отметила обе точки мелом, не касаясь кожи.

Эльвира ушла за ширму и сняла макет. Только после этого я распорола его на столе. Если просто увеличить объём, левая сторона стала бы свободной, а мягкая поддержка исчезла бы везде. Я увела шов притачивания к боку, смягчила край проймы и наметила цельную переднюю вставку так, чтобы чувствительная зона осталась свободной.

На повторной примерке Эльвира снова подняла руки, встала на подставку и прошла несколько шагов. Макет больше не тянулся по диагонали, край не заворачивался.

— Лучше. Не давит.

Я попросила её ещё раз застегнуть нижнюю планку и проверить, не приходится ли тянуться или выворачивать запястье. Эльвира справилась, поправила платье поверх макета и прошла от зеркала до ширмы. Под тонкой тканью не появилось жёсткого валика, а разметка сохранила положение. Она прижала ладонь рядом с чувствительным участком, не на него.

— Здесь свободно. Справа больше не собирается.

Я отметила результат на рабочем листе ЛОК-002. В локальную карточку вошли только новые мерки, схема шва и её собственная оценка давления. Поле фотографии в этом режиме отсутствовало.

— Закреплю линию на основном материале.

— После проверки вашей закрытой системы?

— Коррекцию сохраню в новой локальной карточке.

— Хорошо. Я не хочу второй раз объяснять чужому компьютеру, где у меня шрам.

Нонна постучала и вошла только после ответа Эльвиры. В руках у неё был служебный планшет, выделенный для проверки. Камеру закрывала бумажная пломба с сегодняшней датой, доступа к архиву на устройстве не было. Через защищённый кабинет провайдера приходили только метаданные запрошенного серверного журнала.