Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 157 – Магисса

— Обе подняла. Считайте подарком.

Июньское утро началось не с цветов и не с тоста. В девять часов у нас была финальная посадка. Нонна стояла у стола с контрольной картой, Марианна ждала за ширмой с булавками, а Ада отнесла принесённую сотрудниками коробку в комнату отдыха до перерыва. По запаху было понятно, что внутри пирог. По расписанию сейчас была чашка.

Новую модель мы делали с Нонной с конца зимы. Не расширяли старую конструкцию на глаз и не обещали посадку каждому телу. Сначала проверили два диапазона, потом добавили третий. Малая группа участниц по очереди ходила, садилась, поднимала руки и надевала сверху обычную одежду. Фотографий не делали. Каждый макет имел номер и после проверки оставался у нас.

Раиса Аркадьевна участвовала в последнем диапазоне. Она уже забраковала две версии за край чашки и одну за застёжку, которая мирно лежала только до первого наклона.

— Повернитесь вправо, — сказала Нонна.

— Вы с Жанной договорились говорить по очереди, чтобы я не успевала возражать?

— Нет. Возражения у вас идут без очереди.

Раиса повернулась. Складка появилась снова.

Нонна отметила участок карандашом.

— Три миллиметра, — сказала она. — Жанна, согласна?

— Да. Верх не трогаем. Убираем только излишек у бокового перехода.

Марианна поставила две булавки. Раиса снова села, потянулась к сумке и застегнула поверх макета блузку. Край больше не собирался.

— Теперь могу забыть о нём, — сказала она. — Это лучший отзыв белью. Не пишите его на плакате.

— Не будем, — ответила я.

— А про день рождения можно?

— Только в журнале посещений.

Она переоделась и подписала итоговый лист проверки. Не рекламное согласие, а подтверждение того, что именно делала в макете и какие замечания дала. Нонна внесла правку в производственную карту. Я расписалась рядом как соавтор.

— Название оставляем? — спросила Ада, заглянув из приёмной.

— Оставляем рабочее, — сказала Нонна. — Названия в день рождения придумывают люди, которые уже попробовали пирог.

— Тогда пирог угрожает производству.

Раиса Аркадьевна забрала сумку.

— Если назовёте модель «Вторая молодость», я вернусь с адвокатом.

— Ради этого и не назовём, — сказала я.

После её ухода Марианна сняла с макета булавки и перенесла изменение на чистую деталь. Нонна проверила линию, затем закрыла карту. В шкаф утверждённых образцов отправился только исправленный экземпляр. Остальные остались с пометками испытаний.

Пирог разрезали в половине одиннадцатого. На нём не было моей фотографии, короны и цифры из крема. Серафима поставила одну свечу, потому что пятьдесят восемь не помещались без ущерба противопожарным правилам.

— Желание загадывать будете? — спросила Марианна.

— Буду. Чтобы ты вернула Нонне линейку.

— Это не желание, а донос.

Нонна вынула линейку из папки Марианны.

— Уже исполнилось. Можно работать дальше.

Мне подарили складной стул для выездных примерок, новую лупу для мелких швов и общий выходной в воскресенье, который сотрудники назначили себе вместе со мной. Никто не произносил речь о том, как я расцвела к пятидесяти восьми. Мы съели пирог, убрали крошки и вернулись к заказам.

Перед обедом Ада принесла платёжное поручение.

Очередной взнос за долю Феликса рассчитывали из распределяемой прибыли. Сначала бухгалтерия закрыла зарплаты, налоги, материалы и производственный запас. Потом внешний специалист проверил формулу. Только после этого появилась сумма для перевода.