Книга Собственность Саида, страница 92 – Ольга Дашкова

Мы молчим. Где-то слышны голоса, шум, но это все так далеко сейчас от нас, что кажется, в другом мире.

— Все в порядке.

— Точно? – спрашивает одними губами, перехватывает мою руку и сам уже прикладывает ладонь к лицу.

— Точно. Все хорошо.

Такой трогательный момент, хочется, чтобы он длился бесконечно.

В доме была суета, Юсуф кричал на своем языке, Эмир стоял, опустив голову, потом ему досталось и от Саида. А затем приехал тот самый Гектор. В его присутствии стало неуютно, мужчина рассматривал меня, но по выражению его лица нельзя было понять, о чем он думает.

Невысокий, широкоплечий, подтянутый, голубые холодные глаза, светлые волосы, короткая стрижка, его можно было назвать безликим, если бы не надменность в глазах и некая аристократичность в движениях. Сдержанный, неразговорчивый, он молча протянул Саиду папку и снова посмотрел на меня.

— Что? У меня что-то выросло на лбу?

Ни один мускул не дрогнул на его лице, Гектор прищурился, а потом улыбнулся краешком губ.

— Она не знает?

— Нет.

— Чего я не знаю?

Саид быстро пролистал содержимое папки, протянул ее мне.

— Я обещал небольшой сюрприз.

— На сегодня их было достаточно, уверен, что этот я переживу?

— Переживешь и будешь наказана за то, что уехала из дома.

Не стала отвечать и пререкаться, любопытство было сильнее споров. К тому же я знала, как Саид любит меня наказывать и чем заканчиваются все его наказания.

Протянула руку, чтобы взять папку, но Саид отдернул свою, словно играя со мной.

— Сядь здесь и читай при мне.

— Вот еще.

— Дарина.

— Ладно.

Выхватила папку, ушла в дальний угол, села на пол у панорамного окна. Что я сейчас могу прочесть? Что Царевы мне не родные, что они мне не биологические родители? Хотя воспитали как свою и ни разу не обидели. Они были хорошими до дня моей свадьбы, когда отвернулись и забыли, бросив в лапы чудовища.

Перевернула первую страницу.

Ворошилова Дарина, пол женский, вес при рождении три килограмма сто граммов; дата рождения: одиннадцатое марта две тысячи первого года; место рождения: город N. Мать: Ворошилова Маргарита Степановна, отец неизвестен.

Имя мое, дата рождения моя, место рождения – город, в котором я жила, а вот, оказывается, мою мать звали Маргарита. Ладони вспотели, стало жарко, сняла куртку.

В папке осталось всего три листка. Очень плохого качества ксерокопия расписки, написанной корявым почерком, копии свидетельства о смерти Ворошиловой Маргариты Григорьевны и свидетельства о рождении Царевой Дарины Федоровны с вписанными в него отцом и матерью.

Пытаясь разобрать почерк, начала вчитываться в расписку. И чем больше я разбирала слов, тем меньше у меня укладывалось в голове ее содержание. Некий Ворошилов В. Г. в августе две тысячи третьего года взял денежные средства в размере одного миллиона рублей от Качарина С. В. и передал ему Ворошилову Дарину.

Качарин – это фамилия семейного адвоката Царевых, я знаю его, но он умер года три назад. Как понять «передал»? Что значит «передал после того, как взял один миллион рублей»?

Меня… меня продали?

Просто так двухлетнего ребенка продали богатым людям, и в этом участвовал адвокат, чтобы не светить фамилию Царевых?

Становится нечем дышать, горло словно перетянуло жгутом, оттягиваю ворот футболки, глотаю ртом воздух, бумаги падают из рук и рассыпаются на темном деревянном полу.