Книга Отчим. Куколка для Монстра, страница 68 – Ольга Дашкова

Вышла из ванной, испуганно замерла на месте, в кресле вальяжно сидел Антон, листая книгу.

— Какого хрена ты здесь делаешь? Или тебе мало было того фингала под глазом? Пошел вон из моей комнаты, а желательно из моего дома.

— Твоего здесь практически ничего нет, а скоро так совсем ничего не останется, и пойдешь ты, Виталина, на трассу продавать тело за небольшие деньги.

— Ты болен, Антоша? Или еще вдобавок глухой? Я сказала, вон пошел!

Некровный родственник начинает напрягать, у него это хорошо получается — одним лишь видом выводить меня на эмоции. То вопросы задает, выказывает показное сочувствие, то вот с такой ухмылкой пытается задеть. У него это получается, сука.

— А то что? Закричишь? Позовешь на помощь? Ты ведь уже не девочка, дядя постарался, успел, так сказать, сорвать вишенку.

Внутри все холодеет, сжимаю полотенце на груди сильнее, до боли в суставах. Какое этому уроду вообще дело до моей личной жизни? Или он решил, что теперь, после дяди, можно воспользоваться и самому мною, а дядя на это благословил?

— Я клянусь, Антоша, рано или поздно тебе кто-то отрежет яйца вместе с членом и засунет все… нет, не жопу, как ты наверняка любишь, а в глотку… и заставит проглотить.

Антон на мгновенье теряет самообладание, бросает книгу на тумбу, я вздрагиваю от грохота. Подходит, не двигаюсь с места, я таких гондонов бояться не должна и не буду.

— Как интересно все в этом доме происходит, все друг друга трахают, и никто ничего не замечает. А если мать твоя узнает, как шикарно ее дочурка проводит время с ее же мужем?

— Чего ты хочешь? — Я задаю правильный вопрос, отпираться и оправдываться — это значит признать то, что происходит, а я сама еще не осознала масштаб своего греха и катастрофы.

— Какая догадливая и сообразительная, ты меня удивляешь, Виталина. Нужно завещание твоего отца, я уверен, оно у тебя или ты знаешь, где оно лежит. Принеси его мне.

Поворот неожиданный.

Завещание?

Значит, ни у кого его нет или есть, но не то, какое нужно? Отец Павла, Сергей Викторович, говорил, что мать только с моего согласия — как, видимо, и я с ее — может распоряжаться своей долей в компании и кому-либо ее передавать, дарить, продавать.

Кажется, Горн именно с этим расчетом и привез меня в дом отца, чтобы как-то втереться в доверие, убедить продать за копейки акции. Мать уже согласна на все ради него, заглядывает в рот, как под гипнозом, слушается, как собачонка. А в скором времени и я начну так себя вести, к этому все идет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Твоя просьба согласована с Горном? Или это самодеятельность и отсебятина?

— Да что ты знаешь, сука, вообще?

Не думала, что столь простой вопрос вызовет у Антона эмоциональный всплеск, даже сделала шаг назад, меня продолжало трясти от ненависти к нему и его дяде.

— Объясни, я слушаю!

— Это все из-за твоего отца, из-за суки Туманова! Это он убил моих родителей, они сгорели заживо в машине, а дядя успел выбраться. Это твой отец заказал их, а перед этим кинул моего отца, отобрав у него компанию, которую он основал. Потому что это мой отец нашел золото и основал там прииск, а Туманов, гнида, все присвоил себе!

Столько ненависти в свой адрес я не чувствовала давно. Антошу разрывало на части, губы тряслись, он побледнел еще больше, на лбу выступила испарина, вены на шее напряглись, а кулаки сжались. Наверное, в таком приступе гнева можно и убить.