Книга Отчим. Куколка для Монстра, страница 69 – Ольга Дашкова

— Ненавижу и презираю вас всех, тебя, мать твою, шлюху конченую, все, что с вами связано!

Пришлось сделать еще и еще шаг назад, Антон наступал, казалось, еще немного, скажи я хоть слово, и он просто вцепится мне в горло и задушит. Разум понимал, что надо молчать, не провоцировать. Но когда я слушала его?

— Так убей себя, выпрыгни из окна или вскройся, чего ты живешь с этим?

— Я лучше, сука, вас всех поубиваю!

Уперлась в комод, правой рукой наткнулась на статуэтку, это была балерина, отец подарил давно еще, я забрала ее из академии, как знала, что не вернусь.

Взмах, удар. Антон не ожидал, был не готов к такому.

На виске кровь, в глазах парня ужас и боль. Сжимаю статуэтку в руке, в голове шум, адреналин зашкаливает. Когда я успела стать такой жестокой и начала ненавидеть людей?

— Тварь… Какая же ты, сука, тварь! — Антон трогает голову, видит на пальцах кровь, звереет еще больше.

Не представляю, что бы было со мной, не загляни в комнату Вальтер:

— Что здесь происходит?

— Уйди, я сам с ней разберусь! Пошел вон, я сказал!

Нет, зря он так с Вальтером, даже я поняла, что зря.

— Антон, я прошу вас выйти из комнаты девушки, — сказал тот уверенным стальным тоном.

— Я сказал, сам уйди, мне нужно с ней разобраться, эта сука чуть не убила меня!

— С вашего позволения, Виталина Робертовна.

Можно было и не спрашивать разрешения, чтобы избавить меня от этого дерьма.

Но Антошку легко взяли за шиворот и вытолкали за дверь. Я, конечно, предполагала, что у меня есть враги, но не до такой степени. А если Антон и правда зайдет ко мне ночью с молотком и ударит по голове, а потом мать?

Но странная просьба дать ему завещание, о котором я не знаю, удивила. А откровение о гибели родителей Антона шокировало.

Но это были еще не все скандалы этого дня.

— Дмитрий, что происходит? Ты думаешь, я не вижу, как ты на нее смотришь? Между вами что-то было? Можешь не отвечать, я уверена, что было. Ты трахаешь ее, трахаешь мою дочь в моем собственном доме?

Мать кричит так, что слышно на лестнице, можно даже не прислушиваться. Я остановилась, вцепилась в перила. Слушаю истерику и наблюдаю за тем, как Федор с Мариной разбирают елку.

Психоделическая рождественская ель из дома уходит, а сумасшествие остается. Это даже не шутка. Это горькая правда.

Мать не дура, она догадывается. Интересно, будь я чьей-то женой, я бы догадалась, что муж мне изменяет? Не знаю, не могу представить себя в этой роли. Но то, что между мной и отчимом что-то происходит, я отрицать не буду. И это не просто отношения отчима и падчерицы.

Я призналась уже самой себе, что этот мужчина имеет надо мной безграничную власть. Я не я рядом с ним. Что это, как не притяжение, страсть, влечение? Наверняка нечто больное, что будет отравлять мне жизнь вечно, пока я не избавлюсь от него.

Но в том-то и проблема, что я не хочу этого делать. Мне некуда идти и нечем пока заняться. Я сама в прострации, балет для меня закрыт, даже не хочу возвращаться в академию.

Надо попросить Ксюху, чтобы собрала оставшиеся вещи и выслала их. Как соберусь с мыслями, съезжу сама и заберу документы.

— Почему ты мне не отвечаешь? Я для тебя как пустое место всегда была и останусь. Дмитрий, посмотри на меня! Все, что я делаю, я делаю ради нас, ради нашего будущего, и клиника…