Книга Отчим. Куколка для Монстра, страница 62 – Ольга Дашкова

Мать меняется в лице, меня всю колотит от ненависти, но тот взгляд, который она кидает на своего мужа, очень красноречивый.

— Хочешь трахнуть ее, да? Или ты это уже сделал? Думаете, я не понимаю, что происходит? Думаете, я такая тупая и слепая? А я вижу, как ты на нее смотришь, и та корзина роз от тебя была.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лицо Дмитрия Горна не выражало ничего, лишь легкая презрительная ухмылка появилась на губах. У матери начиналась истерика, а мне стало как-то не по себе. Накрыло чувство вины, так, как я, поступать было нельзя при любом раскладе, и неважно, любит Горн Инну или нет.

— Это не твое дело. Ты забыла, что обещала мне, когда выходила замуж?

— Я не забыла, но я не буду терпеть и не буду закрывать на это глаза.

— Что здесь происходит, что за крики? — Вошедший в палату доктор прервал нарастающий скандал. — Я вам в качестве исключения разрешил посещения, а вы уже устроили скандал? Прошу удалиться, больной нужен покой.

Мать выбежала первой, Горн, помедлив несколько секунд, задержав на мне тяжелый взгляд, вышел следом.

— Вита, как ты себя чувствуешь?

— Вы задаете мне этот вопрос по несколько раз в день. Нормально я себя чувствую, хочу домой, но не в этом городе, хочу обратно в академию.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить. Родственники ничего не сказали?

— А что они должны были сказать?

Не нравится мне все это — то, что доктор снял маску и присел рядом, то, как смотрит.

— Игорь Олегович, что происходит?

— Я не говорил, ждал, когда ты немного окрепнешь. Да и анализы нужно было перепроверить.

— Что не говорили?

— Давно в груди боли?

— В груди? При чём здесь это? — Я ничего не понимаю, но знаю, что не хочу слышать то, что сейчас скажет доктор.

— Давно?

Соврать не вариант.

— Не помню, наверное, года два.

— И ты не обращалась к доктору?

— Раз в год у нас бывали обследования, но мне говорили, что у меня со здоровьем все в порядке.

Волнение нарастает, ладони потеют, хочется пить.

— Вита, придется оставить балет, нужно лечить сердце. Пневмония может дать серьезные осложнения. Нарушена циркуляция крови по венечным артериям. Ты слишком молода, и я полагаю, что это наследственное. Отец твой не жаловался на сердце, не знаешь?

— Нет… нет, я не знаю, он разбился на машине давно, я маленькая была.

Все как в тумане, воздуха не хватает реально, из-за слез на глазах пелена. Нет, этого не может быть! А как же мечта детства? Папа знал, как я этого хотела, поэтому, даже погибнув, исполнил ее. А я, значит, его подвела?

— Не плачь, не расстраивайся, этого делать нельзя. Все будет хорошо, жизнь не останавливается, она прекрасна, ты увидишь, ты еще поймешь это.

Игорь Олегович прижимает меня к себе, я плачу тихо, без истерики, слезы обжигают щеки, не замечаю. Может быть, было бы лучше, если бы я умерла? Зря Дмитрий меня спас.

— Виталина Робертовна, вам все-таки стоит что-нибудь поесть, я настоятельно рекомендую это сделать.

Вальтер заходит в мою комнату уже в седьмой раз. Он единственный в этом доме, кому есть до меня хоть какое-то дело и кто развлекает своими визитами. На мужчине сегодня жилет бутылочного цвета и черный бархатный пиджак, ему идет.

Вырываю из блокнота изрисованный лист бумаги, комкаю, кидаю в мужчину. Он, конечно, не долетает, падает в кучу к остальным, седьмой по счету. Каждый раз, когда заходит Вальтер, я проделываю одну и ту же манипуляцию, мы можем похвастаться постоянством.