Книга Пышка и драконы берутся за дело, страница 24 – Лана Яснеева

Лориан смотрит на пышку в своих руках, потом на меня. В его глазах впервые за вечер появляется что-то, похожее на надежду.

— Хорошо, — говорит он. — Я приду.

* * *

Я возвращаюсь в особняк поздно. Май и Жан ждут меня в гостиной. У обоих — встревоженные лица. Когда я рассказываю о своей вылазке, о волосе в пирожном и разговоре с Лорианом, Май качает головой, а Жан прищуривается.

— Подбросила волос в пирожное? — переспрашивает он. — И сунула записку в карман фартука Лориану прямо на глазах у продавщицы?

— Не на глазах. Она ничего не видела.

Жан молчит. А потом смеётся, запрокинув голову.

— Моя жена, — говорит он, отсмеявшись, — только что провернула шпионскую операцию уровня имперской разведки. И всё из-за рецепта медовых кренделей. Я горжусь тобой.

— Я тоже, — добавляет Май. — Безупречная операция!

— Спасибо, — я приседаю в шутливом реверансе, — но это ещё не всё. Лориан сказал, что у Грегора есть дорогой адвокат. Который «никогда не проигрывает».

Улыбка исчезает с лица Жана. Он мрачнеет.

— Никогда не проигрывает? — переспрашивает он. — В этом городе есть только три адвоката, о которых можно так сказать. Я — один из них. Осталось два.

— Узнаем завтра на предварительном слушании, — говорит Май. — Адвокат Грегора будет там.

— А Лориан? — спрашиваю я. — Он придёт в полдень. Вы поможете ему?

Жан и Май переглядываются.

— Конечно, поможем, — говорит Май. — Контракт, который ты описала, — это не трудовой договор, а долговая кабала. Он нарушает минимум три закона. Мы разорвём его в два счёта.

— И тогда Лориан станет нашим главным свидетелем, — добавляет Жан. — Он знает, откуда у Грегора рецепт. Если он подтвердит, что Грегор использовал его, чтобы восполнить пробелы в украденном рецепте, — патент аннулируют.

Я представляю лицо Рури, когда он узнает, что его бывший ученик даст показания против Грегора. Это будет прекрасное зрелище.

— Завтра важный день, — говорит Жан. — Нужно всё спланировать. А сейчас... — он берёт коробку с кренделями, которую я принесла из «Сладкого сна», — давайте пробовать улики.

Мы втроём садимся за стол. Я раскладываю крендели — каждому по одному от Грегора и от Рури (крендели Рури доставили из его пекарни незадолго до моего прихода). Пробуем.

— Одинаковые, — говорю я. — На девяносто девять процентов. А может, и на все сто. У Грегора и Рури одни и те же поставщики, так что, если рецепт один, то и разнице во вкусе неоткуда взяться.

— Я вообще разницы не чувствую, — задумчиво говорит Май, прожевывая крендель.

— Куда уж тебе. Если даже Ариана с ее профессиональным опытом не может их различить, — вздыхает Жан, откусывая кусок кренделя. — Вывод может быть только один. Рецепт и правда краденый.

Он откидывается в кресле и улыбается — хищно, остро. Так, как улыбается дракон, который уже видит свою победу.

— Осталось только это доказать, — говорит он.

Май

В зале суда приятная полутьма, воздух пахнет бумажной пылью и потом. Защитные чары, вплетённые в стены, слегка гудят, когда проходишь сквозь дверной проём. Я привык к этому ощущению напряжения за сто пятьдесят лет практики, но каждый раз, когда захожу сюда, внутри что-то подбирается. Охотничий инстинкт. Предвкушение битвы.

Я сижу на скамье позади стола истца — на своём привычном месте. Жан стоит рядом, перебирая бумаги. Его лицо — маска спокойствия, но я знаю брата слишком хорошо: он в боевом режиме. Чуть сужены зрачки, плечи напряжены, пальцы слегка подрагивают, словно он готовится впиться когтями в шею противника. Жан чует его ещё до того, как тот появляется в зале.