Книга Не надо боли, страница 124 – Лина Коваль

— Разве сложно это сказать?..

Важнее, чем объятия.

Каждый человек достоин того, чтобы его любили. Кроме меня. Но и я удостоился.

— Скажи, Ренат, — просит она слабым голосом в последний раз.

— Я… тебя… люблю… — выталкиваю из себя слово за словом, а она поднимает на меня глаза.

— Спасибо, — касается моих скул пальцами и часто целует в губы. Ей приятно. — Спасибо тебе, любимый.

Она еще не знает…

Любовь вовсе не божий дар. Любовь равно наказание. Точка.

* * *

Дождавшись, пока Эмилия уснет, неохотно поднимаюсь и направляюсь к шкафу. Достаю из него трусы с носками и чистый костюм. Пока застегиваю пуговицы на манжетах, слышу звуки входящих сообщений, поэтому перед уходом ищу телефон среди тетрадей и женской требухи.

Разблокировав экран, пролистываю целую простыню уведомлений о поступивших на счет средствах. Что это вообще такое, черт возьми?.. Глянув в сторону спальни, копирую сообщения, оставляю телефон и выхожу из квартиры.

* * *

— Куда ты съебался? — первое, чем встречает разгневанный Литвинов. Посматривает на меня с подозрением.

Вряд ли тебе стоит знать, чем именно я занимался.

Молча забираюсь в фургон и киваю кибербезопаснику.

— Как дела, Айк?..

— У нас все по плану, Ренат Булатович. Парни дежурят в подъезде под видом техников от интернет-провайдера.

— Один приехал?

— С бабой, — отвечает Давид, закуривая.

— Личность установили?..

— А как же? Мы тут тоже не пальцем деланные, подполковник.

— Ну естественно, товарищ полковник. Кто бы сомневался.

Морщусь от запаха сигарет, но куда его девать это начальство?..

— И какие планы? — буднично спрашиваю, устраиваясь поудобнее в кресле.

— Два с половиной часа до начала операции. Будем брать.

— Лады, — отвечаю.

А может, и есть что-то в этом — быть простым сотрудником? Ответственности ноль, я за последние три дня вспомнил, что такое домино и шаурма, хотя есть ощущение, что это ничегонеделание еще как следует по нам ударит. Прилетит.

Моя интуиция редко в таких случаях ошибается. Это и пугает.

Спустя два часа и двадцать семь минут по отмашке Литвинова мы с Луневым затаив дыхание стоим в полумраке подъезда старого дома, где каждый малейший звук сразу же отдается эхом. Парни срабатывают оперативно — свет в нужной квартире гаснет, поэтому «Кит» вываливается на площадку, а за ним и девица.

— Что это может быть? — спрашивает она.

— Хрен пойми, — слышу голос с легко узнаваемым акцентом.

Это точно он.

Кивнув Луневу, выхожу из укрытия и упираю дуло в затылок, но бабы есть бабы — она начинает визжать, и «Кит», поднырнув под мою левую руку, пытается уйти. Я настигаю его через два этажа, преодолевая каменные пролеты, и прыгаю сверху.

Фиксирую запястья браслетами.

— Суки! — орет гандон и ржет.

— Хули ты хохочешь? — дергаю на себя, поднимая.

— А я тебя узнал, пидор.

Стягиваю браслеты посильнее, чтоб пыл поумерил.

— Это ж ты тогда был в Румянцево!..

— Идем вперед, смотрим в пол, — толкаю его перед собой.

— Суки!.. Вот вы суки! — мерзко ржет. — Думаете, самые умные? Вяжите. Только поздно уже…

На первом этаже встречаю побледневшего в цвет выбеленных стен Литвинова.

— Ренат, оставляй здесь все на Лунева.

Командир, блядь, нашелся. Рапорт буду писать. В этот раз на перевод.

— В смысле «оставляй»? — скриплю зубами.

— Оставляй. У нас взрыв, Ренат. В «Правде»…