Книга Не надо боли, страница 127 – Лина Коваль

— Хорошо, спасибо.

Подхожу к следующему, прекрасно осознавая, что каждый, с кем я поговорю, может стать решающим в поиске тех, кто стоит за этой трагедией. «Кит» как-то замешан. Но является ли он заказчиком? И на кого работает?..

В разрабатываемой цепочке он казался самым последним, ключевым звеном. Вдруг есть еще?..

Спустя время подтягиваются все наши. Ярославский, естественно, в бешенстве, но вида не подает — не принято на месте происшествия, да и некогда.

Синицына сразу же включается в работу и берет на себя бумажную волокиту. Следачка из нее все же неплохая, вся информация от оперативников и спасателей стекается к ней, я продолжаю работать с людьми, Литвинов потерялся внутри здания.

Ближе к трем часам Майя подлетает ко мне и, отвлекая от допроса, трясет перед носом файлом.

— Ренат Булатович. Посмотрите, пожалуйста. Надо как-то сообщить… сообщить Давиду Андреевичу. Может, это сделаете вы?..

— Что сообщить?

— Посмотрите сами… Вот здесь!.. Это предварительный список пропавших без вести на данный момент.

Черный шрифт расходится перед глазами, пока пытаюсь сфокусировать зрение. На листе несколько фамилий с инициалами. Я дохожу до третьей строчки и хмурюсь. Пульс останавливается.

«3. Литвинова Э.Д.»

— Не может быть. Подожди, — бросаю на Майю быстрый взгляд и вынимаю телефон из внутреннего кармана.

Пальцы не слушаются на холоде, тело вовсе окаменело. Когда слышу женский голос, информирующий, что абонент недоступен, снова смотрю на бумагу в руке. А потом срываюсь…

— От кого эта информация? — спрашиваю, схватив Синицыну за локоть.

— Ренат Булатович, вы… успокойтесь. Это оперативники собирали, я просто распечатала, чтобы предоставить руководству.

Отпускаю ее руку и осматриваюсь, не зная, куда идти. А потом кое-что вспоминаю.

Однофамилица. У Эмилия есть однофамилица. Она сама рассказывала.

— Срочно узнать имя. Литвинову пока не говорить. Молчать.

— Сейчас все узнаю.

Твою мать, как же хорошо, что я слушал ее ежедневное щебетание по пути из университета. Как хорошо, что не пропускал мимо ушей, хотя иногда усталость мешала.

Нагоняю Майю на полпути. Просто чтобы не бездействовать.

— Я сам узнаю, — выхватываю у нее файл и стремительно направляюсь в сторону штаба.

Голова раскалывается от ослепительной боли, которая пульсирует в унисон с сердцебиением и широкими шагами. А еще каждый этот удар отдается тяжестью в висках, словно молоток бьет по наковальне, и это не прекращается.

Наоборот, нарастает.

Только бы ошибка.

Только бы не она…

— Тела пока нет, сам понимаешь, — объясняется криминалист, рыская в ящиках с вещдоками при тусклом свете. — Мы нашли паспорт в эпицентре, описание произвели.

Когда в руках оказывается обгоревший документ, я еще уверен, что все это херня. Вспоминаю, как уезжал из дома, — Эмилия сладко спала. Взрыв в клубе прогремел с полуночи до часу.

Как она могла здесь очутиться? А главное, зачем?

Руки слабеют, когда вижу бирюзово-лазурные глаза, маленький нос и пухлые губы. На фотографии она малышка совсем, но сомнений нет: паспорт принадлежит Эмилии.

— Ренат Булатович… — Майя заглядывает в документ и замолкает. — Это она?

— Это какая-то ошибка, — отрицательно трясу головой.

Повернувшись, вижу стремительно надвигающегося на меня Литвинова. Судя по бледному лицу, ему уже доложили. Слухи в таких случаях расходятся со скоростью света.