Книга Не надо боли, страница 123 – Лина Коваль

Они тоже холодные. Твою мать, где ее носило?..

— Ты меня обманул, Ренат, — снова обвиняет, обвивая мои бедра ножками и вцепляясь в шею.

— Мне ближе формулировка «оградил тебя от неприятной информации».

— Черта с два, — рычит мне в ухо и кусается.

Кошка. Дикая кошка.

— На два тона ниже! — рявкаю, щелкая выключателем, и несу ее в ванную.

Там сразу ставлю в душевую кабину и избавляю от платья. Ее хрупкое прекрасное тело всегда действует одинаково: в сердце — пуля навылет, в штанах — булыжник.

Эмилия испускает короткий вздох и, вцепившись в воротник моей рубашки с двух сторон, рвет пуговицы с мясом.

Пока расстегиваю бюстгальтер и превращаю трусы в разорванную тряпку, ловлю непослушные губы и настраиваю воду погорячее.

— М-м, — довольно стонет Эмилия, когда упругие теплые струи льются сверху.

Длинные ногти впиваются в мою грудь и спину. Царапают, терзают. Наверное, она думает, что меня наказывает, но это пиздец как заводит.

Моя сахарная вата бывает такой занозой в заднице, но каждый раз хочется за это обращаться с ней еще нежнее. Жестить давно нет никакого желания, потому что такого она не заслуживает. Пролив воду на кафель, чтобы он стал теплым, толкаю Эмилию к стене и осторожно вжимаю.

Склоняюсь. Ниже и ниже. Пью воду с острых розовых сосков и плоского живота, а затем развожу бедра, приподняв правую ногу.

— Ре-нат, — выгибается Эмилия, но бессознательно обхватывает мою голову и трется о язык. — Я сейчас…

Трехдневный перерыв заставляет кончить ее быстро и ярко. Всего несколько круговых движений по упругой горошине, утопающей во влаге, и девочка дрожит так, будто сейчас упадет. Оседает, ее ноги слабеют, поэтому быстро поднимаюсь, избавляюсь от тяжелых брюк и тяну за локоть, насаживая на себя.

Замечаю, что плачет.

Сначала думал, показалось…

Пиздец…

— Что ты там себе напридумывала, дурочка? А?..

Эмилия мотает головой и прикрывает глаза, вскрикивая при каждом мощном толчке и сжимая мои плечи пальцами.

Падающий на нас поток воды мешает, но я упрямо смотрю.

Смотрю на нее.

Даже не моргаю.

Терплю.

Я мог бы трахать ее, стоя на раскаленных углях. Учитывая обстановку в Управлении и развернувшуюся против меня войну, я уже это делаю. Прямо сейчас. Физический оргазм прошибает так же быстро, а эмоционального нет, потому что банально хочу еще. Сменить позу сначала здесь, затем утащить Эмилию в спальню и закрыться там до утра.

Вместо этого оборачиваю полотенцами свои бедра и трясущуюся тонкую фигурку и собираюсь уложить ее спать. Но сначала чертовы объятия. Никогда их не любил. А ей надо. Для нее это важно. Важнее, чем секс, — сто процентов.

Я сжимаю ее в руках, а она тихонько плачет. То ли от восторга, то ли от боли. В отношениях эти грани всегда соседствуют.

— Ты меня совсем не любишь, — Эмилия рыдает. — Ни капли меня не любишь.

У меня внутри коварное илистое болото.

Неверный шаг — смерть. Надеюсь, хотя бы моя.

— А я тебя люблю, бесчувственное животное. Моя душа к тебе привязана, ничего с собой не могу поделать… Просто скажи это…

— Что тебе сказать? — хриплю.

— Что ты меня любишь! Неужели это так сложно?..

Чувства всегда сложные, девочка моя, но их цену ты узнаешь много позже. Потери выжигают все живое, оставляя за собой голую землю, в которую хоронят любимых людей. Я тоже себя туда похоронил. Добровольно. Думал, навсегда, но жизнь — интересная штука: крупные, горячие слезы Эмилии орошают даже мертвую землю и прорастают.