Книга Приключения в Империи, страница 151 – Ольга Корлан

Он замолчал. Ами видела, как его пальцы — сухие, с выступающими венами — сжали подлокотники кресла.

— Симптомы, — продолжил он, — ты знаешь. Головокружение. Потеря ориентации в пространстве. Галлюцинации — сначала слабые, почти незаметные, потом всё более яркие, более реальные. В тяжёлых случаях — повреждение сознания. Не подавление, не ослабление — повреждение. Сознание Воина, которое мы учимся контролировать годами, может рухнуть за считанные часы. И тогда вы перестанете быть собой. Вы станете… никем. Овощем, который сможет только пускать слюни и мочиться под себя.

Тишина повисла в рубке. Даже «Цветок Лотоса» затих — или это только казалось? Ами слышала, как бьётся её сердце. Как бьётся сердце Эльвана у неё за спиной. Два сердца, два Воина, которые готовятся шагнуть в пропасть.

— Ты готова к этому, Аммелина? — спросил дед. — Ты готова потерять себя, если что-то пойдёт не так?

— Я готова, — ответила она без колебаний. В горле пересохло, но голос звучал ровно. — Я не могу остаться в стороне, зная, что салергины что-то замышляют. Я не могу сидеть и ждать, когда они нанесут удар первыми. Я должна понять, что они делают. Должна остановить их. Даже если это будет стоить мне… всего.

— А ты, командир? — Дед снова посмотрел на Эльвана. — Ты готов?

Эльван не ответил сразу. Он смотрел на Саркскрина, и в его глазах Ами видела решимость, которая приходит к человеку, уже однажды смотревшему смерти в лицо.

— Я готов, Владыка, — сказал он наконец. — Но не к тому, что вы описали. Я готов к тому, что мы оба вернёмся. Потому что не вижу другого варианта.

Саркскрин молчал. Секунду. Две. Три. Четыре. Пять.

— Вы оба лжёте, — наконец произнёс он, и в голосе его не было осуждения. — Никто не готов к такому. Никто не может быть готов. Но вы всё равно полетите. Потому что по-другому не умеете. Потому что ваша природа — защищать Империю, даже ценой себя. Я хорошо тебя воспитал, Аммелина, слишком хорошо

Ами открыла рот, чтобы возразить, но дед поднял руку — медленно, как будто этот жест стоил ему огромных усилий.

— Не надо, — сказал он. — Я не запрещаю. Я никогда не запрещал тебе ничего, Аммелина. Ты знаешь это. Я предупреждаю. Это моя роль — предупреждать. Видеть опасность там, где вы её не замечаете, потому что вы слишком молоды, слишком горячи, слишком уверены в своей силе. Ваша — принимать решения. И жить с их последствиями.

Он перевёл взгляд на Эльвана. Задержался на его лице — изучающе, внимательно, как врач, который ставит диагноз.

— Ты точно полетишь с ней? — спросил он.

— Да, — ответил Эльван. Одно слово. Короткое, как удар ножом. Сказанное с безоговорочной уверенностью.

— Ты знаешь, что это может быть твой последний полёт?

— Знаю, Владыка.

— И тебя это не останавливает?

— Нет, Владыка. — Эльван посмотрел на Ами. — Потому что если я останусь здесь, а она не вернётся… я не смогу жить с этим.

Саркскрин смотрел на него несколько долгих секунд. Потом перевёл взгляд на Ами. Потом снова на Эльвана.

— Берегите друг друга, — сказал он. — Не ради Империи. Не ради меня. Ради себя самих. Вы должны выжить.

Ами почувствовала, как что-то сжалось внутри.

— Мы вернёмся, дедушка, — сказала она, и голос её дрогнул — только чуть-чуть, самую малость.

— Я знаю, — дед улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ, но Ами увидела эту улыбку. — Но я всё равно попрошу. Потому что я — старик. А старики имеют право просить. Вернитесь. Оба. И не заставляйте меня ждать слишком долго.