Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 58 – Маргарита Климова

— Проснулась, алкоголичка? — раздражение прошлось горячим дыханием по затылку. — Надо же так накидаться, чтобы отключиться на улице. Хорошо, что крыша принадлежит только нам, а то заходи кто хочешь, делай что хочешь.

— Тебя Лора выгнала? — не подумав, спросила, разворачиваясь к Игнату.

Просканировала недовольное лицо Немцова, плечи, руки. Повреждений, вроде, не обнаружила. Ни царапин, ни синяков. Значит обошлось без драк и физических разборок. Только непонятно было, что он здесь делает. Ушёл же, приказав приготовить ужин и ждать вечером к семи.

— Угу. Бесит она меня, — промямлил Игнат, зевнув и притянув меня к себе, с нажимом укладывая голову себе на грудь. — Спи. У меня выходной.

Всё это время Игнат постепенно переселялся ко мне. Сначала заполонил своей одеждой шкафы, потом вынудил потесниться на полочках в ванной, расставив тюбики и пузырьки, следом отсёк часть гостиной под кабинет. Со стороны казалось, что мы обычная ячейка общества. Муж работает, добывает мамонта, а жена весь день разделывает тушу, не в состояние оторваться от кухни и выйти на улицу.

В общем-то, к этому и шло, если б в отсутствии Немцова я не тискала договор. Дни перетекали в недели, а те в месяцы, отсчитывая срок заточения. Как бы не хотелось сохранить кусочек счастливой картинки, но от меня не укрылась вся фальшь, пропитавшая её. Я не разделывала мамонта, не порхала над уютом дома, не ждала с нетерпением супруга с работы.

Конечно, хозяйственная суета помогала ускорить цепочку минут, с неимоверной медлительностью тянущуюся, когда все дела переделаны. Больше готовила и убиралась ради занятия самой себя, чем для комфорта и удовольствия Игната.

В последние дни я безумно боялась моментов безделья. Мысли… Они и так не отличались трезвостью и разумной ясностью, а с метаморфозным преображение Немцова скакали, словно у пациента психушки. Знаете, как легко поверить в чудо, будучи в изоляции. Хозяин делал для этого всё.

Самое страшное, мы стали разговаривать. Это были именно беседы. Не приказы, не односторонние замечания, не монолог, лишь бы разбавить неловкую паузу. Мы обсуждали погоду, политику, готовящиеся пакеты договоров. Всё случилось совершенно случайно. Заболел переводчик с итальянского языка, а я предложила свою помощь.

Игнат с сомнением дал мне письмо с предложением, а после доверил проверку договоров. С моей щепетильностью и любовью к языкам, я стала корректировать нестыковки и, совсем осмелев, вносить предложения. Странно, но Игнат не обрубил мои неуклюжие попытки быть полезной, а выслушал и распорядился внести отдельными пунктами в коммерческое предложение.

Такое общение сближало, вытесняя обиду и снижая яркость воспоминаний. Сколько раз ошалевший мозг готов был дать согласие на продление существующего положения любовницы. Подумаешь, что женат. Сейчас он со мной, а штамп в паспорте ничего не значит. Глупо. Столько женщин обманывались подобными рассуждениями, загоняя себя в безвыходную ловушку. Столько несчастных просыпались в какой-то момент в пустой постели, бесполезно прожив на вторых ролях. Не хотела так. Всю жизнь на птичьих правах.

Несмотря на внимание Немцова, о котором я мечтала многие годы, в его отсутствии меня всё чаще и беспощаднее глушила тоска по отцу. Может, если бы круг моего общения был чуть шире, потребность услышать родной голос так не зудила. Успокаивала себя тем, что меньше, чем через два месяца увижу его, кинусь в объятия и, скорее всего, расплачусь на крепкой груди. Главное, что долг отдан, папа остался на свободе, а дальше я справлюсь со всем остальным.