Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 110 – Маргарита Климова

— Долг прощён. Исчезни, болезная.

— Не тебе решать об оплате долга, — упрямо задрала подбородок кверху, делая ещё шаг. — Уйду, когда ты встанешь на ноги и вернёшься к нормальной жизни.

Хотела прочесть лекцию о сострадание, о помощи ближнему, о дружеской поддержке, но его раздражённое состояние остановило. В первую очередь следовало сломить упрямство Игната, а упёртее Немцова я ещё никого не встречала.

— Кто позволил вам сюда войти? — строгий голос доктора прервал шипение мужчины, брызжущего ядом. — Больному требуется покой. Покиньте палату.

Вышла, намереваясь вернуться завтра. Знала, что все те злые слова сказаны в порыве избавиться от меня. Мне достаточно было прочесть реальные эмоции в глазах, когда Игнат вытащил из огня. Почувствовала всё по смазанному касанию ко лбу перед тем, как он снова бросился туда.

— Стас, мне нужен круглосуточный допуск к Немцову, даже если тот будет против. И лучшие врачи, — набросилась на Ростовского, стоило сесть в машину.

— Боюсь, в сложившейся ситуации с кафе на лучших врачей нам не хватит, — расстроенно обвёл пальцами руль, не спеша заводить движок. — Страховая переведёт выплату в течении месяца, ещё два уйдёт на восстановление и запуск процесса.

— Игнат перевёл мне крупную сумму, как компенсацию для сломанной игрушки. За семь лет она обросла процентами. Пора воспользоваться деньгами на благое дело. Заодно можем ускорить восстановление кондитерской и открыть ещё в другом районе.

Стас договорился с клиникой, нашёл специалистов, оплатил дополнительные процедуры и занялся восстановлением и открытием нового кафе, Натка полностью осела дома с детьми, готовясь к приближающимся родам, а я ходила к Игнату каждый день, как на работу.

Сначала он шипел, ворчал, пытался задеть и оттолкнуть, потом перешёл в стадию игнора, делая вид, что меня не существует. Старалась не обращать внимание. Приносила книги, фотографии Лёшки, домашнюю еду. На книги с едой Немцов не поддавался долго, а фото с сыном пропадали сразу. Как выяснилось позже, Игнат хранил их под подушкой.

Переломный момент произошёл после консультации с израильским врачом. Тот уверенно пообещал восстановить двигательную функцию лицу и руке, и постараться убрать большую часть шрамов. Странно, но ужасающие поначалу неровности и багровый оттенок со временем перестали для меня существовать. Я не замечала уродства, не видела перекоса от застывшей части лица, привыкла к стойкому запаху спиртовой стерильности.

Наверное, где-то внутри у Немцова вспыхнула надежда, потому что книги стали мигрировать по поверхности тумбочки, а еда исчезать в желудке. Постепенно между нами всплывали диалоги. В основном, Игнат просил рассказать о Лёше. Его интересовало всё. Он с жадностью слушал о первых шагах малыша, о первом осмысленном слове, впитывал информацию об увлечениях сына сейчас.

— Полиция нашла поджигателя? — однажды спросил Немцов, прервав наш спор о пользе брокколи. — Ты же в курсе, кто он?

— Полиция не знает про угрозы и звонок во время пожара. Стас занимается его поиском через свои связи.

— Это же тот ублюдок, которого трахает твой муж? — впился требовательным взглядом Игнат, пресекая любую попытку соврать.

— Бывший муж, — уточнила, глядя ему в глаза. — В конце месяца нас разведут.