Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 108 – Маргарита Климова

— Не лезь, Стас. Мы сами разберёмся, — агрессивно выплюнул Ник, занимая выжидательную позицию и сжимая кулаки.

— Разберись сначала со своим голубым другом. И, если он вылезет из норы, передай, чтобы лучше прятался. Я найду его и закопаю.

— Поговорим дома, — кинул мне Никос, оскалился, но, решив не связываться с Ростовским, покинул палату, впечатав дверное полотно в стену.

— Как ты? — приблизился мой защитник и бережно притянул к себе.

— Нормально, Стас. Что с Игнатом?

— К нему не пускают, но врачи делают всё, зависящее от них, — вздохнул и отстранился, заглядывая в лицо и хмурясь. — Полиция приходила?

— Да. Они просмотрели камеры с улицы и увидели, как в кафе вошёл мужчина в маске и с двумя канистрами в руках. Когда всё вспыхнуло, он скрылся в соседнем переулке. Там камер нет, поэтому дальнейшее передвижение поджигателя отследить не удалось.

— Поехали домой, — слегка подтолкнул к выходу. — Дети постоянно о тебе спрашивают, и Наташка место не находит.

— А как же Игнат? — забуксовала ногами, разворачиваясь к Стасу.

— Тебя к нему всё равно не пустят. Как только будут новости, врач сразу позвонит его брату, то есть мне.

Следующие две недели больше напоминали ад. Восстановление сгоревших документов, беготня со страховой компанией, заведённое дело в полицейском участке, попытки Ника поговорить, приезд Арнеона и требование назвать причину моего решения подать на развод.

Отделалась общими фразами о несовместимости характеров и отправила выяснять отношения с сыном. Поняв, что от меня ничего не добьётся, свёкор сжал мою руку, похлопал по ней и пообещал обработать сыну жопу. Прям в точку попал с обработкой. Не сдержала грустную улыбку, прощаясь с Арнеоном.

Странно, не думала, что именно с ним мне будет тяжелее всего расставаться. Жёсткий, закрытый глава семейства смог найти во мне и в Лёше что-то для себя родное и близкое. Нашёл и открыл своё сердце.

— Не пропадай, Ирина, — не сдержался и обнял. — Как бы не сложилось у вас с Никосом, ты всё равно останешься нашей любимой невесткой. Не забывай стариков. Заезжай в гости и Алекса обязательно привози. Пелачка будет рада.

Приезд свёкра оказался не самым болезненным. Страшнее было то, что происходило с Немцовым. Несколько раз его пришлось реанимировать, а после стабилизации состояния погрузить в искусственную кому. С такими повреждениями остаться в светлом уме от нестерпимой боли оказалось бы сложно.

Меня пустили к нему только раз, и то, позволили смотреть через стеклянную перегородку. Ужас и невозможность дышать съедали меня. Игнат лежал весь в трубках и перемотанный бинтами. Всю левую сторону от макушки и правую от плеча до колена покрывал пропитанный в специальном растворе материал.

— Часть шрамов можно будет убрать потом косметически, но лицо и левая рука сильно пострадали. Скорее всего, будет нарушена подвижность, — описывал состояние лечащий доктор. — Через два дня проведём первую операцию. Прикроем самые глубокие повреждения.

— Не опасно сейчас делать операцию? — на грани слышимости прошептала. — Он так ослаблен.

— Опаснее не делать. Идёт процесс отмирания тканей. В любой момент может начаться сепсис и абсцесс. Тогда возникнет риск ампутации.

Я с замиранием сердца сидела под дверьми операционной. Первая, вторая, третья. Операции шли одна за другой с промежутком в сутки. Вроде, обошлось без осложнений, и спустя неделю Игната решили выводить из комы.