Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
— Даже если так, Артур, я не знаю, где она. — Не знаете? — Меня разбирает нервный смех. — Вы тут, блин, литургию с её сумкой устроили! «Не знаете»?! Отец Николай неуклюже поднимается и задевает икону тяжёлым крестом. Икона падает, звенит, эхом отдаваясь в черепе и нервах; крест перекручивает цепочку и сверкает в закатном солнце. — Вы могли… полиция?.. — Иногда официальная власть, Артур, несёт больше вреда, чем пользы. Слишком большой… слишком много всего вокруг, в мире, не в рамках… ни человеческих, ни… — Отец Николай ладонью касается груди рядом с сердцем. — И тогда люди возводят стены вокруг себя… внутри себя. Стены от людей, от законов… — Это её сумка! Отец Николай нахмуривается и долго собирается с мыслями. Когда он заговаривает вновь, голос его звучит тихо и ровно, даже ласково: — Главное — не брать на себя роль Господа, Артур. Иногда лучшее, что мы можем — молиться. Подарить человеку частичку своего света… помочь разрушить стены внутри его души. Вероника Игоревна старалась разрушить свои стены. Я, как мог, старался ей помочь… один Господь знает, куда эта борьба… — Правда? Правда-правда?! — Диана улыбается, но голос её звучит тяжело, будто глыбы льда скрежещут друг об друга. — А, по-моему, ты насрал моей маме в бошку и нам сейчас срёшь. Я зажмуриваюсь. Отец Николай тяжело выдыхает. — Ладно! — говорю я, не открывая глаз. — Давайте все убавим обороты. Мы как-то… — Мои деньги, — вкрадчиво напоминает Диана. — Сколько мама тебе принесла? — Алло! Гараж! — Диана, мне очень жаль… — Отец Николай старается говорить мягко, но его голос подрагивает от плохо скрываемого напряжения. — Наша община причинила невольный вред тебе… твоей… Лицо Дианы искажает саркастичный оскал, и слова повисают в воздухе. Я подхожу к ней, тяну прочь, — привести в себя, успокоить — но она резко вырывается, невольно цепляя и сдёргивая пластырь с моего пальца. — Ну так верни, — тихо говорит Диана. — Или так и будешь предлагать объедки со стола? Отец Николай опускает взгляд. — Диана. Ты можешь пойти со мной. Двери наши откры… — Конечно! Чтобы ты отгрохал ещё одну вертолётную площадку, а мне в мозги насрал? У меня возникает желание закрыть ей рот… завязать, заткнуть кляпом, но мой палец пульсирует от боли, и я только глупо дёргаю рукой. — Чел, пойдём отсюда! — Диана резко поворачивается. — Ничего этот мудень не скажет. Она хватает с пола сумку — не замечая выпавших вещей или пренебрегая ими — и быстро идёт прочь. Отец Николай горбится, тяжело опирается на стену, и я чувствую невольную вину за гадкую сцену. — Сорян, мы… — Гнев переполняет тебя, Диана, — перебивает отец Николай. — Гне… — Гнев?! — Диана резко останавливается и поворачивается. Голос её вибрирует. — Да чего ты знаешь о гневе, скотоёбище? Мне хочется зарыться в землю от стыда — так грубо, так мерзко звучит эта ругань, так не стыкуется с тихим спокойствием отца Николая. Я хватаю Диану за плечо, и она вздрагивает, словно её ударило током. На куртке-бомбере остаётся кровавый след от моего пальца. — Прошу: успокойся. Всё. Хватит. Отойдём. Хватит. — Я дую на ранку и поворачиваюсь к отцу Николаю. — Сорян, мы отойдём! Мы успокоимся и как-то более спокойно… — Чел, какого хера ты извиняешься? Пусть он извиняется! Пусть он у меня в коленях ползает! |