Книга Бесконечный дом, страница 53 – Джереми Бейтс

Вагонетка въехала в лабораторию, залитую зеленым светом. Злая Королева стояла у бурлящего котла, держа не яблоко, которым отравила Белоснежку, а бурый гриб с выпуклой шляпкой. И хотя стояла она к нам спиной, тень на каменной стене позади нее вырисовывала невероятное чудовище, кошмарную тварь наподобие богомола с длинными тонкими руками вместо шипастых клещей.

Закрыв глаза, я попытался проснуться. Это не сработало, и не успел я опомниться, как мы оказались в лесу, где деревья с человеческими лицами тянули к нам свои антропоморфные ветви. Паралич отпустил меня, и я затряс перекладину у себя на поясе в отчаянной попытке бегства – и, к моему изумлению, та легко поднялась. Повернувшись к Джен и Хелен, чтобы позвать их за собой, я обнаружил, что они с наслаждением уплетают за обе щеки грибы.

Я бежал, покинув их одних. Бревна, лежавшие поперек пути, превращались в крокодилов, хватавших меня зубами за пятки, когда я их перескакивал. Летучие мыши, пикируя с пурпурных небес, застили мой взор.

Из темноты за мной следили зловещие глаза. Из невидимых дебрей неслись стоны, и эти душераздирающие звуки наводили на мысль о проклятых душах, которые Бог в наказание обрек на вечные муки в аду.

Я не останавливался и даже не сбавлял шаг. Я бежал, как одержимый, спасая свою жизнь – а может, и душу заодно. Но сколько бы я ни рвался из жил, никак не мог скрыться от каркающего гогота ведьмы, преследовавшего меня во всех закоулках грозного леса.

И вдруг впереди замаячила надежда. Домик семи гномов. Я уже приближался к нему на подкашивающихся ногах, когда дверь распахнулась, и на пороге в ореоле зеленого света появилась ведьма с целой охапкой грибов, заливаясь зловещим клохтаньем…

* * *

Мои веки приподнялись. И сразу же на меня нахлынула боль – всеохватная и такая интенсивная, что я снова провалился в беспамятство.

Мой рассудок всплывал из бездны. Боль еще не ушла, смутно растекаясь по моей голове, шее и плечам. Рядом был какой-то свет – может, факел. Я услышал чью-то речь. Обращенную ко мне? Я не знал. Думать было слишком мучительно…

Острая, свирепая боль в боку. Мои глаза распахнулись.

Кто-то усадил меня на стул в вертикальном положении. Свет ранил мне глаза.

— А-а! Наконец-то вы очнулись, друг мой, – пророкотал низкий знакомый голос.

Я заморгал. Когда зрение наконец прояснилось, я увидел перед собой жирдяя в расстегнутом зеленом камзоле, являвшем взору необъятный экватор его брюха.

Я попытался заговорить, но язык будто присох к небу. Снова пронзительная боль в боку.

Я подскочил на стуле.

— Если ти не прекратишь это, голубшик, я натфорю куда больший бардак, чем уше натфорил.

Я в ужасе воззрился на фашиста-лилипута. Он присел рядом со мной на корточки без своего черного кителя, закатав рукава коричневой рубашки. Руки его были в крови по локоть. В моей крови. На мне не было рубашки, а через правый бок от пупка тянулся безобразный кровавый разрез.

С диким воплем я попытался вскочить, но обнаружил, что мои запястья за спиной привязаны к стулу. Я пытался снова и снова, но тщетно. Стул был привинчен к полу.

— Что?.. – Я не узнал собственный голос, заскрипевший, как ржавая пила. – Блин!

— Сидите смирно, друг мой. – Задница положил мясистую лапу мне на плечо. – Пусть Мориц закончит свою работу. Не успеете и глазом моргнуть, как будете как огурчик.