Онлайн книга «СОЛИС»
|
— Пожалуйста! — хрипло произносит она. — Мне нужно добавить имя! Она поднимает дрожащий кулак и вкладывает его в раскрытую ладонь Лилианы. — Элиан Саллах, — говорит женщина. Она долго и пристально смотрит на Лилиану, а затем разжимает кулак и уходит. — У меня тоже есть имя, — говорит другая женщина, которая никогда раньше не выступала в нашем кругу. Она прихрамывает и делает то же самое — произносит короткую молитву, держа Лилиану за руку, затем отпускает и отступает. Это продолжается некоторое время, женщины подходят к Лилиане, берут её за руку и говорят несколько слов — часто с многозначительным взглядом на Лилиану, иногда с кивком. Молитвенный круг Лилианы обычно проходит иначе. Обычно около дюжины человек встают в круг, а остальные перекликаются со своих лежанок или просто слушают. Во всём этом есть что-то особенное. Между тем, Лилиана не выглядит обеспокоенной или заинтересованной ни в чём из этого. Вместо этого она продолжает пожимать всем руки и кивать, добавляя улыбку то тут, то там. И почему она вечно теребит рукава своей робы? Тянется и подворачивает их всё выше и выше...? В конце концов она благодарит всех за участие, и собравшиеся расходятся по своим углам. Вижу, как Лилиана поправляет одеяло и вполголоса разговаривает с Изой. Лилиана, кажется, очень занята одной из драных роб, которые нас здесь заставляют носить. Похоже, она каким-то образом раздобыла иголку с ниткой и теперь осваивает швейное дело. Я подхожу к Лилиане и спрашиваю: — Что ты делаешь? — Бедняжка Иза споткнулась о свою робу, — говорит она мне. — Так что мне удалось достать ещё одну, и я подшиваю подол. — Откуда у тебя ещё одна роба? А иголка с ниткой? Лилиана медленно моргает. Её глаза такие же тёплые и добрые, что мне трудно злиться на неё. — Мне... помогли, — она улыбается Изе, которая тоже улыбается мне. — Надеюсь, что ты тоже будешь с нами молиться, — говорит Лилиана. Она заключает меня в объятия, и хочется снова раствориться, но не получается. Как будто тело слишком пересохло и затвердело, чтобы даже заплакать. Я просто обнимаю Лилиану, пока она плачет. Затем Иза тоже обнимает меня за талию. — Я тоже скучаю по сеньорите Кенне, — говорит она. Слышу, как слёзы застревают у неё в горле, она громко рыдает. Бедное дитя! Никто в таком возрасте не должен носить в себе себе груз всего этого горя. Я обнимаю их обеих, пока мы все не засыпаем. Мы отходим ко сну уже после того, как в клетке выключают на ночь свет. Тем не менее, на следующий день я не перестаю думать о робе, которую подшивала Лилиана, и о странных вещах, которые она вытворяла со своими рукавами. Я продолжаю вспоминать, как они молились, как подошла та женщина с фурункулами и протянула дрожащий кулак... Добавьте ещё одно имя! И ещё одно! И ещё! Что-то в этих женщинах кажется странным — не то чтобы я сомневалась, что они отчаянно нуждаются в помощи, что у них есть те, по кому они скучают, и искренние молитвы, которыми могут поделиться. Но было что-то настолько необычное в том, как они вставали одна за другой и настойчиво долго держали Лилиану за руку. Женщины в нашей клетке обычно слишком слабы — физически или умственно, — чтобы встать, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к чьей-то покрытой волдырями, жгучей коже. Почему этим женщинам вдруг так захотелось взять Лилиану за руку? |