Книга СОЛИС, страница 29 – Паола Мендоса, Эбби Шер

Я возвращаюсь туда, откуда мы начали полосу. В центре большой поляны стоит колокол. Я звоню в него, чтобы объявить, что прошла. Я так устала, что хочется упасть в обморок, но нельзя. Этот заключительный ритуал уже сидит в нас. Надо оставаться на ногах, пока не выясним, какое заняли место и достаточно ли мы хороши, чтобы называться Кондором и сражаться за Содружество Калифорнии.

Ко мне подходит генерал Варгас из группы специальных операций. Не могу распознать выражение её лица. Она как каменная глыба без эмоций. Её волосы собраны сзади в тугой пучок. Тёмные очки скрывают её глаза. Я дышу, чтобы успокоиться.

— Вольно, Гонсалес.

Она смотрит мне в глаза. Молчание. Я этого не вынесу. Я сейчас сломаюсь.

Мама, Кенна, Роза, Томас, Вулканомен...

— Валентина Гонсалес, ты финишировала под номером четыре. Ты принята.

У меня подгибаются колени, но я успеваю удержаться, прежде чем упасть. Слёзы текут по моим щекам. Я вытираю их, руки неудержимо дрожат. Хочется обнять её, кричать, танцевать, но нельзя. Я просто стою, пытаясь не разреветься. Генерал Варгас наклоняется ко мне.

— Твоя мама гордилась бы тобой, — шепчет она.

Она кладёт руку мне на плечо. Я смотрю ей в глаза, не в силах сдержать слёзы. Я не удивлена, что она знает о маме. Они знают о нас всё. Стать Кондором означает, что между мной и правительством больше нет секретов. Генерал Варгас разворачивается на каблуках и уходит.

"Мама будет точно мной гордиться", — мысленно поправляю я её.

03:30: Первые сирены разрывают обрывки сна. Я сижу в углу клетки, путаясь в ночных кошмарах. Или, может быть, это реальность — я уже понятия не имею. Здесь по-прежнему кромешная тьма, но ясно, что сирены означают "Проснись и пой!" Все остальные в клетке начинают потягиваться и двигаться (не говоря мне ни слова, конечно).

04:00: Всем нужно выйти из палаток и выстроиться у главного флагштока для переклички и исполнения гимна, после чего состоится публичная демонстрация беззакония, когда примерно дюжину заключённых сажают в клетку и подвешивают над шахтой, чтобы обрызгать фальшивым дождём. Это аквалиний в жидкой форме? Понятия не имею. Но выглядит это так, будто людей сжигают заживо. Даже смотреть не могу.

04:30: Два офицера СД бросают в толпу несколько буханок плесневелого хлеба, а затем встают на металлические платформы и смотрят, как все набрасываются на еду. Мне тесно, от голода кружится голова, но я с удивлением вижу, как увозят тех, кого только что пытали у нас на глазах.

05:00: Очередной вой сирен. Все разбегаются по рабочим местам. Две огромные клетки загружают и спускают в шахту. Не знаю, становиться ли мне в очередь и притворяться, что я член следующей команды, или ждать приказов. Понятия не имею, какие пытки приготовили для меня СД.

— Вот-так номер! Неужели мы забыли о нашей почётной гостье? — офицер берёт меня за локоть и тянет к палатке с красным крестом. — Не волнуйся, у тебя будет особая работа, — говорит он, посмеиваясь сквозь маску. — Будешь ухаживать за больными в медицинской палатке.

Как только мы входим в "медицинскую" палатку, меня начинает тошнить. Вонь стоит такая, что я буквально пытаюсь выбежать обратно на улицу, просто чтобы глотнуть свежего воздуха.

— Э-э, нет! — офицер хватает меня чуть ниже рёбер и швыряет обратно. — Привыкай. Или как хочешь. По-любому, твоё место теперь здесь, — затем он кричит: — Новенькая! — и оставляет меня там.