Книга СОЛИС, страница 30 – Паола Мендоса, Эбби Шер

Слышу, как он застёгивает клапан палатки, а затем начинает болтать и ржать с теми, кто там снаружи.

Это место за гранью ужаса. На целом ряду металлических складных стульев сидят заключённые. Они стонут, трясутся, баюкают обмякших детей или свисающие конечности у себя на коленях. Один мужчина выплёвывает собственное лёгкое в бумажный пакет. В каждом углу — камеры наблюдения, и ни единого окна или вентиляционного отверстия. Через некоторое время за стойкой открывается ещё один клапан палатки, и оттуда выходит женщина-офицер СД. Опять же, сквозь маску, закрывающую всё лицо, я вижу только её глаза, но почти уверена, что это женщина, как только она начинает говорить.

— Ты Салливан? — рявкает она на меня. — Пошли! С этим всё ясно.

"Этот" — это больной в соседней комнате. Теперь это труп на металлическом столе, раздутый от голода, со огромным количеством зияющих ран, которые невозможно зашить. Рядом на столе лежат хирургические инструменты, а грязный пол залит кровью. Не успеваю выбежать оттуда — меня рвёт раньше.

— Фу! — восклицает офицер. — Серьёзно? Вытри за собой и отнеси на задний двор. У меня нет на это времени.

Она исчезает за другим пологом палатки, а мне вручают мне серую швабру. Ни воды, ни мыла — только швабру. Когда я заканчиваю размазывать свою рвоту по полу, другой офицер — тоже в одежде с головы до ног, видны только его глаза, так что понятия не имею, человек это или робот, если уж на то пошло, — берётся за один конец каталки и жестом показывает мне взяться за другой. Мы выкатываем труп из палатки наружу, где располагается яма размером с грузовик. Я почти уверена, что оттуда торчит чья-то рука, но специально не подхожу ближе, чтобы не выяснять, права ли я. Офицер на другом конце каталки опрокидывает металлическую поверхность, и труп, которое мы только что выкатили, соскальзывает в яму. Я вздрагиваю, слыша, как кости глухо стучат друг о друга и о камень.

Затем в проёме палатки снова появляется женщина-заведующая.

— Хватит слоняться, давай работай. Вылей вёдра в главной палате.

Она указывает на другую часть палатки. Когда я вхожу, глаза начинают слезиться от отвратительного запаха. Там два ряда коек и единственная лампочка, висящая над ними. Между койками стоят вёдра, полные всевозможных человеческих отходов. Люди растянулись на тонких, как бумага, матрасах, на полу, в углах. Они стонут и рыдают, просят лекарств или воды. Никогда не видела подобных человеческих страданий и не осмеливаюсь задерживать на чём-то взгляд. Но всё же не могу не видеть: вот невысокий мужчина, кожа которого сплошь покрыта сочащимися язвами; вот женщина мечется, как рыба, вытащенная из воды; вот намокшие простыни, впалые щёки и тела, которые так близки к смерти, что я понятия не имею, что ещё удерживает их на Земле. Если они живы, то это жестоко само по себе.

Стараюсь просто сосредоточиться на текущей задаче, но как только добираюсь до первого ведра, меня снова тошнит. Я не протяну так целый день. Я настолько ослабла от приступов тошноты, что вынуждена остановиться и спрятать голову между колен, чтобы восстановить дыхание. Наверное, это выглядит так, будто я молюсь или что-то в этом роде, потому что кто-то шепчет мне:

— Да, пожалуйста, помолись и за меня.

А затем раздаются и другие просьбы: