Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 387 – Pauline Lents

Слёзы блеснули у Люси на глазах одновременно со вспыхнувшей злостью. Она резко схватила флакон, сорвала пробку и уже поднесла его ближе, когда Готье дёрнулся вперёд. Удар пришёлся в руку; стекло вылетело из пальцев и разбилось о камень, расплескав содержимое по полу. Люси качнулась вслед за движением, не удержалась и упала на колени.

Не дав ей подняться, он с яростью пнул её в спину, заставив снова податься вперёд, затем намотал волосы на кулак и рванул вверх. Голова Люси запрокинулась, по щекам уже текли слёзы, а его лицо только сильнее исказилось от ярости.

— Ты осмелилась на это? — процедил он, приподнимая её за волосы. — Ты? Ничтожество.

— Ненавижу тебя! — провизжала Люси, дёрнувшись в его руке и уже не пытаясь сдерживать слёз.

Со стороны стола тут же раздались нарочито восторженные хлопки. Паулин свела ладони ещё раз, глядя на Готье с таким восхищением, будто перед ней только что завершили особенно удачный спектакль.

— Маэстро алхимии, вы неподражаемы, — протянула она. — Не перестаю дивиться вашему редчайшему дару внушать ненависть каждой женщине, имевшей несчастье выйти из дома Ленц.

Усмешка Готье стала почти самодовольной, будто аплодисменты Паулин он и вправду принял за должное. Всё ещё удерживая Люси за волосы, он ещё раз пнул её в бок и заставил поднять лицо к себе.

— Если узнаю, что ты всё-таки провернула это у меня за спиной, — произнёс он негромко, сжав пальцы в её волосах сильнее, — сверну тебе шею в тот же миг.

Пальцы Готье наконец разжались, выпуская волосы Люси. Она осела ниже, упёрлась ладонью в пол и попыталась отдышаться; вдохи выходили рваными, плечи мелко дрожали. За столом Паулин тут же приподнялась, вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть её из-за края столешницы, но рука Мордрагона легла поперёк талии и без всякого усилия потянула обратно.

— Сиди, — бросил он спокойно, возвращая её на место прежде, чем она успела окончательно привстать.

Подперев щёку ладонью, она снова посмотрела на Люси уже без насмешки, будто решила наконец объяснить то, что та упорно не желала замечать.

— Я всего лишь хотела показать тебе, сестричка, из каких помоев слеплен этот нелюдь, — выдохнула Паулин, глядя глазами в сторону Готье. — Ты ведь понимаешь, что после родов матерью тебе позволят побыть разве что по названию? Ребёнка заберут кормилицы, няньки, служанки, и расти он будет где-нибудь подальше от тебя, пока ты станешь сидеть и ждать, когда пудель соизволит вспомнить о твоём существовании. В лучшем случае будешь рассчитывать на его милость, чтобы тебе иногда позволяли собственного ребёнка увидеть.

Резко дёрнувшись, Люси попыталась подняться, но тут же согнулась и прижала ладонь к животу. Лицо исказилось, сквозь зубы вырвалось болезненное шипение; несколько тяжёлых вдохов она простояла так, пережидая спазм, а когда отпустило, выпрямилась уже вся дрожа от злости.

— Что это вообще значит?! — голос сорвался близко к визгу, взгляд метнулся к Паулин. — Ты издеваешься надо мной, да? Тебе нравится всё это мне рассказывать? Получаешь удовольствие? У тебя почему-то никто ребёнка не отнял! Она постоянно с тобой!

Несколько лёгких ударов ногтем пришлись по бокалу Мордрагона, оставленному на столе. Паулин задумчиво посмотрела на стекло, затем подняла глаза на Люси.