Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 182 – Pauline Lents

Он с раздражением сплюнул кровь прямо на пол, после чего с каким-то почти болезненным остервенением дёрнул головой в сторону Лирхта.

— Как будто твоё тявканье вообще хоть что-то изменит, — истеричный смешок всё же сорвался сквозь голос. — Если бы он хотел вмешаться, давно бы уже это сделал.

Короткий стук в дверь внезапно нарушил раскалённый накал в зале, мгновенно заставляя всех почти одновременно обернуться ко входу. Дверь медленно приоткрылась, и из узкой щели показалась голова Паулин; с улыбкой почти до ушей она несколько секунд молча осматривала разгромленный зал, тьму, трещины в полу и кровь на стенах, а затем совершенно невозмутимо поинтересовалась:

— Надеюсь, я не опоздала? — в глазах Паулин мелькнуло откровенное удовольствие, когда взгляд остановился на Готье с размазанной по лицу кровью.

После этого она почти сразу юркнула внутрь зала, и стоило белоснежному жреческому одеянию с золотой вышивкой резко выделиться на фоне крови, трещин и расползающейся по полу тьмы, как Готье буквально сорвался в новый приступ истерического смеха, несколько раз медленно хлопнув в ладони так, будто именно этот наряд окончательно превратил происходящее в отвратительный спектакль.

— Монументальное возвращение, Паулин, — почти задыхаясь от истерического смеха, выдавил он. — Просто великолепно. Устроить весь этот цирк, чтобы мне здесь едва не размозжили челюсть, пока ты спокойно наряжаешься для своего ненаглядного.

Она подошла к самому куполу почти без колебаний, будто её вообще не интересовало ни зелёное свечение, ни сама новая сила Готье; склонив голову чуть набок, она несколько секунд с откровенно довольным любопытством рассматривала его разбитое лицо, а затем всё-таки усмехнулась:

— Ты как, пудель? — довольно протянула Паулин, не сводя взгляда с его разбитого лица.

Больше всего Готье разрывали даже не издёвки Паулин, а то, с каким спокойствием ей оказалось плевать на всё, что он успел достичь за это время.

— Лучше всех! — рявкнул он почти мгновенно, с такой яростью, будто хотел вцепиться ей в горло прямо через границу купола.

Всё это время в стороне Лирхт стоял почти в оцепенении, будто прямо сейчас пытался насильно сложить воедино ту правду, которую столько лет упорно отказывался принимать; пальцы резко вцепились в собственные волосы, а тьма по периметру зала дёрнулась ещё сильнее.

— Нет… — голос уже почти срывался в бессвязный шёпот. — Нет, нет… ты не можешь быть ей.

Взгляд резко поднялся на Паулин.

— Не можешь! — почти взревел Лирхт, и вместе с этим криком тьма по залу рванула вновь, снося с ног тех, кто ещё оставался в сознании, тогда как часть советников уже просто вжималась в пол от накатившего животного ужаса.

Тяжёлое дыхание становилось всё рванее, пока взгляд Лирхта метался между Готье и Шион, а ярость уже буквально ломала его изнутри.

— Вы все знали с самого начала, — голос начал срываться в тяжёлое рычание. — Знали… и всё это время смотрели, как я сам превращаю себя в слепого идиота.

Бровь Паулин едва заметно приподнялась, а в глазах мелькнуло что-то между насмешкой и откровенным раздражением от того, насколько упрямо он продолжал цепляться за собственное отрицание.

— Нет, Лирхт, — спокойно произнесла она, выдерживая его взгляд без малейшего колебания. — Они как раз постоянно говорили тебе обо мне, только ты сам раз за разом предпочитал делать вид, будто ничего не замечаешь.