Книга Погоня за судьбой, страница 849 – Ди

Словно заправский гонщик мимо зрителей, я пронеслась вдоль засуетившейся толпы и принялась юлить меж туш заброшенных машин. Многочисленные доходяги, которые не успели покинуть дамбу, колотились в бока джипа, с грохотом отскакивали от бампера и попадали под колёса.

Затор, хоть и прореженный, казался бесконечным. Я вписалась в этот кошмарный слалом, руль лихорадочно метался в руках. Удары по корпусу были уже не ритмичным барабанным боем, а хаотичной, отчаянной дробью — последними судорогами привлечённой и обманутой орды. Каждый удар теперь отзывался в тишине отдельно, жёстко, как пинок гроба.

Сквозь боковое стекло слепило зарево нового дня.

А впереди показался конец затора. Я вжала педаль в пол, и «Носорог», рыча, рванул вперёд. Удары о корпус участились, превратившись в сплошной грохочущий ливень. Машина прыгала по телам, распластавшимся на асфальте — и с одним особенно жёстким ударом снизу донёсся не стук, а короткий, сухой хруст — звук ломающейся кости или лопнувшей тяги. Руль дёрнулся, на мгновение став чужим, упрямым.

Метр за метром, удар за ударом, вираж за виражом — дамба наконец закончилась, выпуская нас на дорогу, на ровное набегающее полотно. Алиса, вцепившись в рукоятку обеими руками, сжалась в комок и спрятала голову, а Оскар, усевшись в корме фургона, тихонько подвывал, провожая взглядом удаляющуюся плотину.

Впереди лежала чистая дорога. Мы прорвались. Спаслись.

И только теперь, в оглушающей тишине, сквозь навязчивые поскрипывания в шасси, до меня дошла вся чудовищная грандиозность его жертвы. Он не просто умер — он стал дирижёром. Одиноким колоколом на кладбище, оттянувшим на себя всю музыку ада, чтобы мы смогли проскользнуть в образовавшуюся паузу. Он купил нам эту дорогу.

Я сжала руль так, что титановый хват оставил вдавленные следы в алькантаровой оплётке. Внутри что-то рвалось на части — одно хохотало истерическим смехом архитектора, бросающего вызов самой смерти, а другое — выло, как Оскар. А третье — самое страшное — просто молчало и слушало скрип. Звук, который стал нашим новым попутчиком…

Дамба казалась невообразимо далёкой, десятки окровавленных пастей и тянущихся серых, крючковатых лап остались далеко в прошлом, хотя прошёл всего-то час. Мозг пытался вычистить эту визуально-обонятельную грязь, как до этого пытался вымарать смрад котлована с телами, но я понимала — это утро останется со мной навсегда.

Когда сотрутся лица и имена, когда голоса станут просто шумом, а события — просто фактами, это утро я не забуду…

Мы ехали на юг. Мой внутренний компас — тот, что всегда указывал на опасность, — теперь молчал. Не из-за отсутствия опасности, нет. Я просто перестала его слушать. Он выгорел вместе с бензином, вместе с остатками разума Лео, вместе с надеждами как-то ему помочь, а его последний голос — голос колокола — всё ещё звенел где-то на границе слуха. Не звуком. Тишиной, которая наступила после.

Дорога была пуста, если не считать силуэтов, что, будто пьяные, бесцельно шатались или лежали в пыли. Взгляд игнорировал их, скользил по выбоинам, по пыльным обочинам, и каждая неровность асфальта отдавалась скрипом в подвеске.

Алиса сидела рядом и молчала — всю дорогу, от самой дамбы. С тех самых пор, когда некогда живое билось градом по корпусу машины, и казалось, этому не будет конца. А я не торопила. Я знала — слова вернутся, когда она будет готова. Ну а пока она просто смотрела в окно, всё так же прижимая к груди медведя с леденцом. Её пальцы машинально теребили леденец — вверх-вниз, вверх-вниз. Ритуал.