Книга Погоня за судьбой, страница 814 – Ди

— Чем ты занимаешься здесь? — спросила я.

— Играю с игрушками, рисую. — Она пожала плечами. — Иногда читаю, слушаю радио. Моя комната наверху, я почти всё время там. Раньше, пока была вода, я поливала цветы.

— Говоришь, здесь работает радио? — задумчиво протянула я.

— Да, хотите включу?

— Конечно.

Алиса сорвалась с места и устремилась в коридор. Грохот шагов по лестнице, минута терпеливого ожидания — и вот она уже влетает обратно, сжимая в руках небольшой радиоприёмник. Включила его, нацепила на ухо «пуговицу» переводчика и принялась прокручивать диапазон частот. Затем сообщила:

— Вот здесь тётя что-то рассказывает, но я не понимаю, о чём она говорит, хотя перевод есть.

Шипение помех — словно где-то на берег накатывались холодные, пенные волны. И приёмник ожил. Женщина вещала глубоким, утробным голосом, растягивая слова, словно вкушая их:

… — готовы в невинности встретить нашего славного Короля… И эта готовность есть в нас. Она есть в ваших потаённых окнах. И вы осознаете — нужно понять это, сродниться с этой мыслью. Это потребует внимания к мелочам. Это потребует безгрешной жизни, это потребует эмоций и самоотверженности. Это потребует смерти — и только Бог сможет даровать это. Вы бессильны пойти против семени Господня… И таков путь сквозь Его великие коридоры — путь через коридоры к Его совершенству. Коридоры, через которые шли пророки, через которые проникали они, ведомые ури͐мом и тумми͐мом в это великое море тьмы…

Женщина сделала паузу, затем продолжила несколько изменившимся голосом — глухим, идущим будто со дна, из-под толщи спёртой, мёртвой волны. Какая-то пугающая, мечтательная нежность постепенно окутывала комнату, я почти слышала скрипичный смычок, ведомый этим голосом сквозь тьму:

… — И я проникла в эти коридоры и прошла сквозь последний из них, прошла через тёмные серпантины туда, где Они сидели, где Они были и есть… И когда вы проникнете к высшему Господу, вы уверуете в то, что лишились рассудка, что сошли с ума… Но я говорю вам — если вы войдёте в эту тайную дверь и погибнете ради природы Его, вы проникнете в эту тьму… Многие мужчины и женщины были помещены в дом скорби, когда это случилось с ними. И они до сих пор находятся там, их считают безумцами, но они увидели то, что есть на самом деле…

От этого голоса, от этих слов по коже ползли ледяные мурашки. Это был не бред — но отчёт. Отчёт души, прошедшей через то, куда не должен заглядывать человеческий разум. В её словах о «коридорах», «тьме» и «Них» звучало слишком знакомое эхо. Отзвуки того, что рассказал Созерцающий, эхо пустоты, что была вместо глаз у Эмиссаров.

Она не лгала и не выдумывала. Она описывала. И в этом описании было столько искреннего, святого ужаса, что мой собственный страх перед мертвецами показался детской сказкой. Это был страх следующего порядка — страх перед тем, что корёжит не тела, а сами смыслы. Но, что ужаснее всего, в её словах о «доме скорби» и «безумцах» я услышала не осуждение, не сочувствие и даже не само безумие, а горькую гордость избранницы.

Мне стало физически плохо. Я бы выключила приёмник прямо сейчас — но побоялась, что Алиса заметит мой страх.

— Это… грустно, — тихо сказала я, и эти слова были мольбой — о том, чтобы Алиса никогда не поняла, о чём идёт речь. Чтобы этот вирус трансцендентного безумия не добрался до её детской, выстроенной на правилах вселенной.