Книга Погоня за судьбой, страница 631 – Ди

«Позади? Ничего не позади. Там только тень того, что пока ещё не случилось…»

— Я почти проиграла, — прохрипела я. — Ещё немного… Если бы не Вася…

Древний, глубокий рефлекс, что прятался под слоями стали и боли, вдруг закричал:

«Если я сама убью — её не отнимут! Я могу сделать её своей, сделать навсегда! И тогда никто не сможет отнять…»

Сжавшись в комок и стуча зубами от этой ледяной, навязчивой мысли, что поселили в меня извне, я обхватила колени руками и уставилась в стену, и в голове колокольным звоном раздавались два чужих слова:

«Береги её».

«Я сделаю всё, что от меня зависит», — ответила я тогда. И сделала всё, что могла. Но надолго ли меня хватит в следующий раз?..

Подруга была рядом.

— Послушай меня, всё уже кончилось, — увещевала она, помогая мне подняться. — Всё обошлось… Пойдём. Посмотрим… на Землю. Пока она ещё видна.

Мы доковыляли до ближайшей каюты — тесной, пропахшей химикатами, палёной резиной и хладагентом, — прильнули к круглому, потёртому иллюминатору.

Внизу убегала в бесконечность бирюзовая поверхность моря. Небо темнело с высотой, переливаясь от лазури к фиолетовому, к чёрной бархатной пустоте.

Я вытерла лицо рукавом, смахивая с себя остатки ужаса. Шок постепенно отступал, оставляя после себя глубокую, костную усталость и ясное, тёплое пятнышко в душе. Место, куда целился мой собственный палец на спуске. Место, куда я уже почти готова выстрелить сама — лишь бы это моим выбором, а не чьим-то ещё.

Софи молча смотрела в иллюминатор, на искривлённую дугу горизонта, а затем обернулась. Обняла меня внезапно, порывисто, вжалась в плечо всем телом.

И шепнула, коснувшись уха губами:

— Когда это кончится… мы сбежим. На самый край мира, туда, где нас никто не найдёт.

— Вдвоём, — выдохнула я, и это было клятвой.

— Только ты и я, — повторила она, и объятие её сжалось ещё крепче, словно она боялась, что меня сейчас унесёт ветром.

Мы так и сидели в тишине, нарушаемой только гулом «Р-13» и стуком наших сердец. И тогда из глубин этого онемения всплыло оно. Малозначительное, заброшенное, но оно росло, набухало, пока не стало единственным вопросом, перекрывающим всё.

Я аккуратно высвободилась из объятий.

— Софи… — мой голос прозвучал непривычно тихо и чётко. — А Василий… Что он здесь делает?

Она отодвинулась и взглянула на меня. В её глазах промелькнуло что-то сложное — облегчение, что я задала этот вопрос, и лёгкая тревога.

— Он вызвался помочь, — сказала она просто. — Пойдём в рубку. Он сам всё расскажет…

Мостик был тесным, заставленным панелями с зелёными потускневшими экранами. В центре, в потёртом капитанском кресле восседал Василий. Он следил за показаниями, но, завидев нас, широко улыбнулся и хлопнул ладонями по коленям.

— Ну что, живые? — Голос его, грубоватый и тёплый, заполнил маленькое пространство. — Чем порадуете?

— Вася, — я сделала шаг вперёд, всё ещё не веря глазам. — Как ты… Как ты здесь оказался?

— А чёрт его знает. — Он чесанул седеющий взлохмаченный затылок — с той же простодушной неуклюжестью, что и в лаборатории. — Зашёл я в пустую квартиру. Тихо, пыль повсюду… И все мысли про рыбалку, про огород — как ветром сдуло. Понял — не могу. Не моё это теперь. Стал названивать старому дружку, тому самому, о котором рассказывал. Пока я в песках маялся, он тут, в «Системе-Ресурс», главным добытчиком стал… Ну, я к нему…. А он мне: «Вась, вот тебе посудина. Ухаживай, как за своей бабой. Неделю даю — собери бригаду». А вчера вечером звонок — Софочка твоя. «Приезжай, — говорит, — движение есть». Ну я и пригнал этот утюг. А управлять им проще пареной репы — ребёнок справится.