Книга Погоня за судьбой, страница 609 – Ди

Девушку обступили шестеро — разномастные, в дешёвых нелепых шмотках. Один из них, в надвинутой на лоб вязаной шапочке, подошёл к ней совсем близко, протягивая руки — чтобы пощупать. Собственническим, хозяйским жестом, каким мнут фрукты на базаре, прикидывая, спелые или нет.

Мимо переулка шли редкие прохожие, в основном молодые люди — с уличной дискотеки или наоборот, с намерением присоединиться к веселью. Опасливо поглядывая в полутьму, в сторону сгрудившихся теней, они прибавляли шаг — ведь происходящее никак не касалось их.

Зазвучал вдруг могучий бас — самого здоровенного из них, с густой бородищей и без усов, одетого в бежевый камис. Идеолога стаи. Он говорил не ей, не нам, а своим приятелям:

— Мы учим их прикрывать аврат, но они не понимают! Мы позволяем им носить юбки, а они становятся всё короче! Они погрязли в хамре, пьют и нюхают дрянь, как не в себя…

Его голос прервался смехом. Софи смеялась — тихо, потом громче, почти истерически. Кажется, сбитые с толку, тёмные фигуры возле зарослей застыли, а я слышала в этом смехе всё — нелепость предъяв, что выкатывали незнакомцы, усталость, отчаяние — а ещё ту грань, за которой человек перестаёт бояться, потому что сил на страх уже не осталось. И что-то во мне оборвалось — я осознала, что Софи выпадает из реальности.

— Съебались отсюда на хуй, — процедила я стальным голосом, сжимая кулаки и чувствуя желание убивать. Убивать отчаянно, без оглядки, без самосохранения.

Они обернулись не сразу — сперва лишь один. Тупо уставился на меня, как на пришельца. Затем — остальные. Женщина? Одна? Посмела поднять голос и сквернословить? Осмелилась глядеть в глаза сразу шестерым?! Это ломало их картину мира сильнее удара в челюсть. В полутьме сверкали белки глаз, чернели густые, курчавые бороды — все они, как на подбор, были без усов.

— Мы просто познакомиться хотим, — осклабился тот, что в шапочке, вновь поворачиваясь к Софи. — Чего ты, обижаем, что ли?

— А я не хочу, — тихо, едва слышно произнесла Софи.

— Оставьте её! — рявкнул подоспевший запыхавшийся Игнасио.

Они мгновенно оценили ситуацию — пришла скромная подмога, двое. Краем глаза я заметила ещё одного парня, который шагнул было в проулок, но подруга схватила его за руку, что-то зашептала — и они стремительно скрылись за углом. А на мордах шакалов медленно расцветало выражение, которое я видела много раз. Оскал, с которым стая смотрит на забредшую в лес овцу: «вот и добавка пришла».

Один из них шагнул в нашу сторону, вынимая из кармана нож, и лениво процедил, глядя на Игнасио:

— Иди отсюда, хаволь. Не твоего ума дело. — Затем перевёл глаза на меня, скользнул презрительным взглядом по фигуре, по рукам. — А ты? Сквернословишь… Женщина или кто? Твоё дело — молчать и стоять на коленях.

— Ты чё, охерел, падла?! — заорал вдруг Игнасио, глядя куда-то мимо меня.

Ещё до того, как он дёрнулся вперёд, моё звериное чутьё уже сработало — и на адреналине я развернулась. Сталь ножа скрежетнула о мехапротез, плечо под повязкой отозвалось болью — и выбитый клинок полетел в кусты. Зашедший ко мне со спины бородатый салафит стоял, растерянно раскрыв рот. Кинул короткий взгляд на меня, потом на приятелей — затем торопливо, боком обогнул меня и прибился к стае, что окружила беззащитную девушку. Одна из теней тут же метнулась в глубину переулка — очевидно, звать подмогу.