Книга Погоня за судьбой, страница 290 – Ди

Устало ковыляя по очередному проспекту, я заприметила впереди полицейский фургон, движущийся мне навстречу. Секунда размышлений — и я сворачиваю в проулок, к тёмным деревьям. Позади шумели машины, слева возвышался спящий жилой дом. Во дворе было тихо, лишь ветер шумел в кронах деревьев, сквозь которые справа проглядывало сплошное пятно ярко-белой стены. Из тьмы показались массивные латунные ворота с небольшой приоткрытой дверкой у их основания, а по асфальту побежал луч фар свернувшей следом за мной полицейской машины.

Стараясь вести себя естественно, я сунула руки в карманы и устремилась прямо к латунной дверке. Передо мной вырастало величественное сооружение — белоснежные стены, покрытые известняком, были украшены вытянутыми вверх продолговатыми окошками под изящными наличниками. Всё это древнее великолепие венчали золотистые купола, россыпями искр скользившие сквозь беспокойные ночные ветра.

Дверь поддалась с тихим, древним скрипом. За порогом была густая, прохладная тишина, впитавшая в себя столетия вздохов и шёпотов, а городской гул был просто отсечён, как будто я шагнула не в здание, а в иной временной слой. Я вошла, и дверь мягко закрылась за моей спиной, оставляя снаружи весь двадцать второй век с его сиренами и криками.

В просторном зале не было ни души. Округлый потолок с изображениями святых сходился над головой, а под ногами сверкал мрамором идеально чистый пол. Справа возвышался иконостас, из его едва освещённых глубин на меня выжидающе смотрели образы святых. По левую руку редкой россыпью свечей во тьме выделялся канун, и я направилась прямо туда.

По спине бежали мурашки, я уже почти слышала — сейчас скрипнет дверь, и следом за мной войдут полицейские. Но ничего не происходило — было абсолютно тихо, и даже городской шум не достигал этого места, не мог пробиться сквозь толстые, надёжные стены.

Я подошла к кануну, над которым застыло небольшое распятие. Скосив глаза на лежащие тут же свечи, взяла одну из них и осторожно, стараясь не дышать, подпалила от уже горящей. Глядя на танец свечного пламени, я чувствовала странное опустошение. Душа будто погружалась в чёрную бездну, напитываясь болью от совершённых деяний. Убитые люди, искалеченные судьбы, сломанные жизни. Всё это происходило рядом со мной, из-за меня, будто я была ураганом, сметающим всё на своём пути. Он, может, и рад был бы дарить людям радость, нести счастье и достаток, но такова природа урагана — разрушать. Он больше ничего не умеет…

— Я могу вам чем-то помочь? — раздался тихий деликатный голос.

Я вздрогнула, обернулась и увидела священника. Коренастый, небольшого роста, в чёрной мантии, с массивным крестом на груди, он, сцепив руки, вопросительно-выжидающе смотрел на меня умными и добрыми глазами из-под массивных очков. Седые волнистые волосы были забраны в аккуратный хвост. Он стоял так тихо, будто вырос из самой тишины этого места.

— Не уверена, — ответила я. — Можно я просто постою тут немного, а потом пойду?

— Конечно. Как скажете. Если понадоблюсь, я буду рядом, — сказал священник и растворился в приалтарной тьме, став её частью.

Неожиданно мне захотелось поговорить хоть с кем-нибудь, поделиться наболевшим, покаяться в содеянном. Покаяться? Нет, это вряд ли… Перед глазами то и дело восставал образ — маленький Саша, его ручка, тянущаяся ко мне сквозь тьму, и едва слышное: «Пожалуйста, возвращайтесь». Эта тьма была плотнее церковного мрака, и в ней не было ни распятия, ни свечи.