Книга Погоня за судьбой, страница 269 – Ди

Я сидела, и пальцы сами скользили по гладкому цилиндру. Отрешённость отступала, как отлив, обнажая дно — знакомое, липкое от желания. Жгучее предвкушение — я узнавала его. Оно жило в памяти тела — потной простынёй, облезлыми стенами и томительной, сладкой пыткой ожидания. Ожидания укола, который не убьёт боль, а сделает её неважной. Который потушит мир и втянет меня в себя, в тёплый, густой туман, где нет ни прошлого, ни будущего, ни протезов, ни Кенгено, ни меня. Лежащей на койке лазарета. Сидящей в этой разбитой машине в куче пластиковых осколков…

Размышления закончились, а пальцы сами нашли клапан. Глубокий, рвущий лёгкие вдох — и кипящий лёд хлынул в гортань, заполняя бронхи пылающим снегом, пожаром в груди. Челюсти свело судорогой, а мир — розовый дом, разбитая торпеда, зудящие, ободранные биометаллические костяшки — схлопнулся в точку и погас.

Осталось только наслаждение. Чистое, всепоглощающее, не оставляющее даже мысли о том, что это — падение на дно. Которое я ошибочно принимала за полёт мечущегося на грани бреда сознания…

… — Это не пройдёт тебе даром, Вячеслав, — стараясь держаться невозмутимо, проскрипел Расмус Тамберг.

Седой втолкнул старика в свой кабинет, следом за мной вошёл Арни и запер дверь.

— Признайся, ты ведь хотел меня прикончить, — то ли спросил, то ли констатировал Седой, подходя к своему столу. — Снайпер на башне, бойцы на крыше… Ты пришёл за моей головой.

По стенам плыли горные пейзажи, белоснежные кучевые облака огибали седые сопки.

— А твой снайпер — это, значит, декорация для переговоров? — Тамберг стрельнул в Седого холодным взглядом.

— Ты всё ещё жив, — заметил Седой. — Поверь, уж она и глазом не моргнёт, если кого надо будет завалить. А вот твой снайпер оказался слабоват… Признавайся, Расмус. Уже можно.

— Я хотел преподать тебе урок, — холодно ответил старик. — А заодно получить компенсацию за то, что ты у меня забрал.

Седой хмыкнул.

— Я уже немолод и все свои уроки выучил, а что касается компенсации… Уверен, я был бы уже мёртв, если бы не она. — Он кивнул в мою сторону.

— Если бы не она, ты бы и дальше управлял своим заведением, — процедил Тамберг. — Ты знал, что эта девка — убийца. Ты натравил её на Яниса, как цепного пса… Но это был последний бой под твоим началом.

«Глазом не моргнёт», «убийца», «цепной пёс»… Они обсуждали меня, будто оружие в витрине — удобное и опасное, — и от этого было тошно. Ведь они были правы — я действительно была всем этим, и где-то там, на дне души, мне это даже нравилось.

Седой плюхнулся в кресло, плеснул себе виски и заметил:

— Ты ещё можешь всё исправить, Расмус. Позвони своим и скажи, что мы договорились о перемирии.

— Наказать… — Лицо его исказила гримаса, он, подчёркнуто не глядя в мою сторону, мотнул головой. — Пристрелить это бешеное животное стало делом чести для нашей семьи. А теперь нужно проучить и тебя самого.

— Мы ещё посмотрим, кто кого проучит, — заметил Седой и нажал скрытую под столешницей кнопку.

Часть экрана с горными пейзажами с тихим жужжанием отъехала в сторону, открывая тёмный, сырой проход, из которого пахнуло холодом. Тамберг на мгновение замер, глядя в этот провал.

— У меня тут целый лабиринт, Расмус, — усмехнулся Седой. — И поверь — не все, кто в него заходил, выходили обратно… Арни, проводи гостя.