Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
«Молчишь? Значит, продолжаем допрос…» Средний палец жалобно хрустнул, Слесарь, зажмурившись, приглушённо забасил в тряпку, а я почти сразу выдернула третий — безымянный палец. Здоровяк несколько минут то кричал, то пыхтел, мотая головой и пытаясь вырваться. Наконец, когда он успокоился, я вытащила кляп у него изо рта и спросила: — Тебе есть что сказать или будем продолжать? Пальцев у тебя ещё много. Но теперь мы будем растягивать удовольствие — вытаскивать по одной фаланге. — Я… не знаю, о чём ты… Я… этого не делал! — Не делал чего? — оживилась я, понимая, что нахожусь на правильном пути. — Мы уже почти приблизились к ответам на вопросы. Ну же, сделай ещё один шаг! — Я ничего не делал! — взревел он. — Я просто живу как все! — Это ложь! — прошипела я. — Наверное, ты боишься своих дружков, ведь если ты сдашь их… Тебе не их бояться надо, а меня! С этими словами я снова сунула кляп ему в рот и раздробила ногтевую фалангу безымянного пальца. Отчаянно заверещав, Слесарь принялся биться в своём стальном кресле. Через минуту его безымянный палец превратился в бесформенную труху, а он, истекая пóтом, закатывал глаза и колотился в истерике. Ждать пришлось несколько минут, и когда он успокоился и бесшумно заплакал, я вновь вынула кляп. Слёзы боли стекали по его потным щекам, рубашка пропиталась влагой, а меня переполняло нездоровое возбуждение. Я… жаждала его мучений. — Ты знаешь, я бы никогда не предположила, что мне это понравится, — вкрадчиво, не в силах унять дрожь в голосе, сказала я. — Я буду пытать тебя бесконечно. За каждую секунду страданий моих интернатских друзей ты будешь мучиться целый час… — Интернатских друзей… Я не знал! — закричал он с отчаянием в голосе. — Я не знал, что ты одна из них! Там никого не осталось! Не осталось никого, мы всех продали! — Выходит, что не всех. Как минимум, вы не продали тех, кого убили! Кстати, скольких ты убил? Сколько крови на твоих руках?! — закричала я ему в лицо, схватившись за указательный палец на правой руке. — Двоих! Только двоих! Ультразвук моей кинетики давил на уши, я сжала палец, Слесарь торопливо затараторил: — Троих! Троих, не больше! — А может, четверых? Или пятерых? — склонившись над самым его ухом, вкрадчиво спросила я, продолжая сжимать хрустнувший палец. Он вращал глазами и кричал: — Не помню!!! Они приказали убить самых слабых! Больше я не смог, я понял, осознал! — Что ты осознал? — Ценность! Осознал ценность их жизней! — Прикончил детей и вдруг осознал ценность их жизней? Да ты что, блядь, издеваешься?! — яростно вскричала я и с отводом ударила Слесаря кулаком в челюсть. Куда-то в угол полетели выбитые зубы, гигант вместе с креслом, грохоча, повалился на пол. — Они настаивали… — разбитыми губами шамкал Слесарь. — Они называли это отбраковкой… Я бы сам не стал, мне только нужны были деньги, чтобы кормить семью… Всё ради денег… Всё зло в этом мире делается ради денег. Самые чудовищные монстры рождаются под шелест купюр, люди превращаются в мразь и теряют остатки человеческого под звон монет. Что стало с этим миром?! Почему он такой?! Спазм сжимал горло, в висках стучало. Всё, на что хватало мыслей — это месиво из плоти и хрящей под моими костяшками. У моих ног лежал не человек, не просто детоубийца — он был точкой приложения, клапаном, через который надо было выпустить эту чёрную, кипящую тьму, иначе она разорвёт меня изнутри. |