Книга Погоня за судьбой, страница 206 – Ди

Он придвинулся, дохнул на меня табачной вонью и повторил — медленно, будто для глухой:

— В женской казарме есть свободные места. Сейчас пойдём к коменданту, он тебя устроит.

— Нет, — отрезала я. — Мне нужно уходить.

— Куда? — Он взглянул на наручные часы. — Сейчас без пяти семь. После семи всем предписано оставаться внутри периметра.

— Значит, у меня есть пять минут, чтобы уйти.

Открыв дверь, я спрыгнула на землю.

— Скоро стемнеет. — Офицер приоткрыл окно и сдвинул кепку набекрень. — Оставь эту дурацкую идею.

Я улыбнулась — мило, насколько это было вообще возможно. Он на секунду растерялся.

— Я вам очень благодарна за доставку, — сказала я, — но на этом всё. Не нужно меня удерживать, всё равно у вас ничего не получится. Где выход? Там? — Я сделала пару шагов в сторону КПП, за которым в тумане исчезала сквозная бетонная колея.

— Там. Если ты решила заработать себе на голову неприятностей, не буду тебе мешать. Счастливого пути!

Я решительно направилась через площадку в сторону КПП и у шлагбаума молча предъявила часовому выписанный мне в Новом Роттердаме документ. Боец вопросительно посмотрел куда-то поверх моей головы, затем, получив сигнал, кивнул и посторонился.

Узкая насыпь с дорожным полотном уползала в никуда, скрываясь в молочном тумане. Его клочья, языками поднимаясь вдоль болот, лениво облизывали покосившиеся, медленно сползающие по волглой почве бетонные плиты…

База скрылась за спиной. Меньше минуты ей потребовалось, чтобы раствориться в молочной мути. Сначала исчезли огни, а затем отрывистые выкрики и шум моторов поглотила равнодушная вата тумана, и осталась только я. Наедине с глухим, одиноким стуком шагов по разбитым бетонным плитам, уходящим в туман…

… До Москвы отсюда было полторы тысячи километров по прямой — часов семь неспешного полёта.

Кое-как одной рукой натянув поплотнее шапку и подняв воротник, я вошла внутрь просторного помещения и огляделась — полиции видно не было. Место билось оживлённым, равнодушным пульсом, и я растворилась в его ритме, как песчинка в потоке. Направляясь к лифтам, я уже приняла решение: вверх, на парковку. Поймать попутный глайдер казалось единственным разумным вариантом — побегом вверх, в холодную, но безликую высь. Путь по земле был слишком долог, а общественный транспорт — легальной ловушкой, где моё лицо могли выловить из тысяч даже несмотря на пластику и чип-кодировщик.

Вокруг двигался калейдоскоп человеческого самовыражения. Кто-то сочетал несочетаемое: джинсы и пиджак, юбку и свитер, мешковатые штаны и туфли на каблуках. Кто-то украшал одежду светящимися лентами, словно по пути из одного ночного клуба в другой. Навстречу проплыла стайка с причудливыми разноцветными причёсками — ходячие инсталляции, отрицающие серость. В воздухе витала беззаботность и тонкий, едва уловимый аромат затянувшихся праздников — сладковатый запах забытья.

В лифт, ведущий на крышу, за мной впорхнула парочка прилизанных существ неопределённого возраста и пола. Они горячо обсуждали нюансы коллекции одежды от какого-то модного кутюрье и периодически бросали на меня короткие, острые взгляды-щипки. Мой камуфляжный ватник и военные штаны были здесь инородным телом, обломком другой, грязной реальности, занесённым в этот стерильный мир. Их узкие джинсы, подвёрнутые на красных от холода обмороженных лодыжках, казались мне нелепым и мучительным ритуалом.