Книга Погоня за судьбой, страница 205 – Ди

Я сама от себя не ожидала такой уверенности — будто моими устами говорил кто-то другой. Офицер же взял листок, прочёл содержимое, после чего сплюнул на землю и сообщил:

— Занимай место на заднем сиденье. Сиди тихо и ничего не трогай. Если вдруг что — сразу на землю и прикрыть голову руками.

Его взгляд скользнул по моим перчаткам, что скрывали железо, и на секунду задержался. Я внутренне подобралась. «Сейчас спросит. Сейчас придётся врать или говорить правду, или…» Но он уже отвёл глаза, и я выдохнула.

— Вопросы есть?

— Никак нет, — выпалила я.

Открыла заднюю дверь и взобралась на сиденье. Салон встретил меня какофонией запахов, от которой закружилась голова — выхлоп, вонь энергетика из банки в подлокотнике, жжёная пыль из моторного отсека… На полу темнело пятно неясного происхождения, а детали были слишком яркими — они буквально лезли в глаза.

Зажмурившись, я сосредоточилась на дыхании — ровном, медленном, размеренном — и сердце постепенно подчинялось, замедляя ритм.

До отправки оставались считанные минуты, а я сидела, отгородившись от мира тонкой перегородкой век, и ждала, когда машина тронется…

* * *

Колёса размеренно постукивали по стыкам бетонных плит, машину потряхивало в такт, а за окном проплывали болота. Устланные дырявым покрывалом белёсого тумана, они испускали зеленоватую дымку. Из застывшей жижи тут и там торчали скрюченные скелеты деревьев, словно серые узловатые пальцы мертвецов, а в стороне, вздымаясь сквозь туман, низкое серое небо протыкали опоры ЛЭП. В приоткрытое окошко заносило запах гниения.

Сидящие спереди офицеры были немногословны, периодически обмениваясь короткими репликами, а я просто глядела в окно, размышляя над превратностями судьбы.

Я снова сидела на заднем сиденье офицерской машины, снова конвой нёс меня навстречу месту, где произошёл очередной излом моей жизни. Что я найду, когда доберусь туда? Это место манило, тянуло к себе, а сердце моё жаждало обмануться — вопреки разуму, вопреки памяти — и надеялось, что если мне хватит духу добраться до старых железных ворот и войти внутрь периметра интерната, я увижу привычную картину — гуляющих по территории охранников и ребятню, стайками снующую между корпусами — от столовой к плантации, от склада к мануфактуре и обратно…

«Нет, нельзя возвращаться туда», — одёрнула я себя. — «Куда угодно — только не в интернат, где стены ещё помнят имена тех, кого перестали называть…»

Опоры ЛЭП скачком надвинулись из непролазной жижи, топкая болотная почва упёрлась в насыпь, и джип въехал на территорию базы. Обширное пространство было уложено бетонными плитами — такими же, по которым мы двигались последние пару часов. Аккуратные двухэтажные казармы ровным рядом уходили вдаль и скрывались в тумане. В базовом лагере, окружённом сеткой-рабицей, кипело движение — бойцы бегали от препятствия к препятствию, отжимались, подтягивались и отрабатывали боевые приёмы. Физические тренировки — лучшее лекарство от безделья.

Мелькнули цистерны с топливом, мимо протянулся продолговатый гараж с множеством закрытых ворот. В поле зрения появилась пустая вертолётная площадка, и наконец машина остановилась.

… — Ты там спишь что ли? — Офицер сидел вполоборота и смотрел на меня.

— Что?.. — Я вздрогнула, очнувшись от наваждения, стряхнув с себя воспоминания. — Нет, не сплю. Что вы сказали?