Книга Погоня за судьбой, страница 201 – Ди

Улочка упёрлась в высоченную ограду и, словно не решаясь её пересечь, покорно свернула за угол. Рядом на столбике едкими цветами горели пара неоновых указателей — кричащие вспышки в этой монохромной реальности, а под ними висела ободранная выцветшая карта поселения, больше похожая на чертёж крошечной, но очень серьёзной тюрьмы: всего шесть перекрёстных улиц внутри охраняемого периметра. Разыскав на схеме офис Внутреннего Контроля, я направилась прямиком туда.

Улицы были пусты, серы и безлюдны в том особом смысле, в каком безлюден музей после закрытия. Лишь редкие прохожие, похожие на смотрителей этой экспозиции, искоса, с холодным, оценивающим интересом поглядывали на меня, спеша по своим неведомым делам. Детей не было, стариков — тоже. Город словно существовал в узком демографическом коридоре между рождением и старостью, вырезав из себя и начало, и конец…

Миновав перекрёсток, я завидела башню узла безопасности — единственное строение, претендующее на архитектурный жест. Сверху её венчала бронированная «корона» из сканеров и антенн, а по всей высоте, как прикрытые веками глазницы, зияли створки люков. Один из них ожил — к конструкции подлетел полуметровый патрульный беспилотник, завис, чуть покачиваясь, словно неуклюжий металлический шмель. Створки беззвучно распахнулись, поглотив его во внутреннюю тьму, и башня снова замерла холодным, безразличным стражем.

Над стеной со стороны космодрома возвышался белёсый купол станции космической связи, будто половина огромного яйца. Вдоль тротуара, как кости доисторического животного, лежали покрытые ржавчиной контейнеры, а рядом темнели массивные складские ворота. Через них, похоже, и проходили поступающие на планету грузы.

Это был город-крепость, чья застывшая боевая поза стала памятником самому себе…

Пока я шла по едва заметно пружинящим углеродным «сотам», мимо проплыли ещё несколько серых и строгих модульных домиков. На их небольших балкончиках, словно попытка оправдаться, стояли вазоны с местными растениями — всплески зелени в этом царстве металла и порядка.

Наконец впереди показался вход в учреждение. Дверь приветливо отъехала в сторону, и я очутилась внутри. За стойкой сидел хмурый человек в форме и изучал что-то в мониторе.

— Здравствуйте. Где я могу найти господина Клэйуотера? — вежливо поинтересовалась я.

— Третий кабинет, — мужчина махнул рукой, не поднимая глаз, и я отправилась в указанном направлении.

По пустому коридору, гулкому и холодному, словно оружейный сейф, я добралась до искомого кабинета и толкнула дверь. Из-за стола на меня поднял взгляд сонных глаз огромный человек в форме, а на столе перед ним, среди вороха бумаг и кристаллических накопителей, на тарелке лежал надкушенный батон колбасы. Без столовых приборов, без кружки с чем-нибудь, чем можно было её запить — просто колбаса.

Взгляд мой метнулся выше. На правом рукаве человека — жирное пятно. Сбоку фотография в рамке — две девочки и женщина — развёрнутая ко мне, будто случайно. Или, быть может, не случайно — возможно, он показывал её всем, как бы говоря: «я не просто винтик в бюрократической машине, у меня есть дом». Позади чиновника возвышалась роботизированная машина для документооборота.

— А вот и вы, мисс Рейнгольд, — пробасил человек, и его сонные глаза медленно, как сканер, прошлись по мне с ног до головы. — Как добрались?