Книга Погоня за судьбой, страница 198 – Ди

Переночевав в гостиной в последний раз, наутро я собралась в путь. В ванной пластырем прилепила к мембране нейра чип-кодировщик, который Фёдор вручил мне в качестве награды за труды. По его словам, эта штука перехватывала запросы сканеров и возвращала чей-то реальный идентификатор — так что для любой камеры я становилась не безликим призраком, а какой-нибудь городской жительницей, которая сидела на работе и не подозревала, что её цифровой двойник шагает сейчас по городским улицам.

Одежду — ботинки, футболку, свитер, тёплые камуфляжные штаны и куртку — Фёдор оставил мне, снарядив в дорогу рюкзак со съестными припасами.

Я спустилась с крыльца. Морозный воздух пощипывал кожу, было свежо. Отличный денёк, чтобы прогуляться…

— Эй, ты пешком что ли до Москвы пойдёшь?

Я обернулась. Фёдор, на ходу влезая в ватник, шёл за мной по снегу.

— Давай я тебя подброшу до Станции, — предложил он. — Оттуда будет легче продолжить путь.

— Было бы здорово, — обрадовалась я…

* * *

Машина плавно покачивалась на неровной, проезженной в снегу колее. Мимо, сливаясь с молочно-белым небом, проплывали монотонные снежные барханы, сбрызнутые чёрными кляксами облезлых деревьев и жухлого кустарника. Из динамиков под гитару завораживающе пел хриплый голос — голос, в котором спала сила:

От родных тополей

Нас суровые манят места,

Будто там веселей.

Неспроста, неспроста…

Как нас дома ни грей,

Не хватает всегда

Новых встреч нам и новых друзей;

Будто с нами беда, будто с ними — теплей.

Как бы ни было нам хорошо иногда,

Возвращаемся мы по домам

Где же наша звезда?

Может, здесь. Может, там…

Последний аккорд растаял — будто и не было. Фёдор закурил, приоткрыл окно и поинтересовался:

— Ну и что, так и будешь молчать? Давай рассказывай, не секретничай. Как ты докатилась до жизни такой?

Я оторвалась от созерцания пейзажей за окном.

— Теперь не отвертеться, да?

— А то! Ты мне нынче по гроб жизни обязана, так хотя бы расскажи о себе. — Фёдор искоса поглядывал на меня, крутя руль.

Уставившись на дорогу, я погрузилась в руины воспоминаний. Очень странно — память, словно капризный проектор, подбрасывала события вразнобой — последняя неделя, что переломила хребет моей старой жизни, отпечаталась в голове яркой вспышкой, вплоть до мельчайших деталей. Но чем дальше в прошлое — тем гуще становился туман. Воспоминания не стирались — но крошились, как старый бетон, оставляя острые, бессвязные обломки.

Я почти ничего не помнила о поездке на Каптейн в поисках виновников резни в интернате, зато отчётливо, до морщинки, видела лица Отто и доктора Хадсона. Пребывание на Пиросе наполовину заволакивала дымка, тогда как Джея — нашего пса с Кенгено, моего лучшего друга — я помнила до каждого пятнышка на шерсти.

Что ж, у меня не было ничего, кроме этой археологической площадки собственной жизни, где целыми были лишь отдельные артефакты…

Я всё же решилась открыться этому человеку и начала с того момента, когда нам поручили раздобыть диковинный артефакт — очередной каприз богатого коллекционера, решившего дополнить сокровищницу необычной таинственной вещью, слухи о которой были чудовищно преувеличены. Или не преувеличены? Как знать… Самая ценная вещь в Секторе — так мне тогда сказали, и я, как дура, проглотила наживку, согласившись по-быстрому заработать.