Онлайн книга «Заговор братства»
|
Беседа длилась еще около часа, и у Корсетти появилась уверенность в том, что он помог этому священнику. Штренцлер был интересным человеком, и старший секретарь конгрегации вероучения решил не выпускать его из поля своего зрения в будущем. …Курт Штренцлер вышел из резиденции баварского архиепископа и полной грудью вдохнул свежий прохладный воздух. Постояв немного на месте, он пошел к своему автомобилю, который припарковал в соседнем переулке. Священник улыбался. 29 мая 1970 года, Рим Епископ Юрген Денгельман пришел на встречу, которую ему назначил человек, приехавший из Южной Африки. Все столики маленького уличного кафе на Виа делла Консилиазионе, роскошной улице, тянувшейся от собора святого Петра, были заняты. Солнце прогрело воздух почти до тридцати градусов, поэтому туристы, толпами ходившие по Вечному городу, предпочитали сидеть здесь. Внутри кафе, должно быть, было невыносимо душно. Он был одет в простую сутану и ничем не отличался от других священнослужителей, которых всегда можно встретить вблизи этого собора — одной из достопримечательностей Рима. Денгельман посмотрел на наручные часы. Пять минут пятого. Ганс опаздывал. Он повернул голову налево и скользнул взглядом вдоль широкой улицы. Глаза Юргена были направлены на собор, однако мозг не воспринимал картину монументального архитектурного сооружения. Мысли молодого епископа постоянно возвращались к одному и тому же: зачем Фридрих фон Кайпен послал Ганса в Рим? Зачем он назначил ему встречу? Как будто ему мало этого несносного Гвидо с его постоянными требованиями и демонстрациями преимущества! Что такого произошло, о чем он, Юрген Денгельман, еще ничего не знает? Очередной взгляд на часы показал, что минутная стрелка перепрыгнула только на одно деление. И вдруг из-за спины раздался глухой голос: — Добрый день, ваше преосвященство. Он повернулся и увидел Ганса. Тот сильно постарел. Годы оставили на его лице свой след, и Юрген почему-то этому порадовался. — Вы опоздали, — ворчливо заметил он и демонстративно сунул Гансу под нос руку с часами. — Я знаю, Денгельман. Но мы все надеемся, что еще не поздно. Юрген не знал, на что он больше должен сердиться: на фамильярное обращение, в конце концов он был епископом католической церкви, или на плохо скрытую угрозу, которая прозвучала в словах Ганса. Сейчас больше, чем когда-либо, ему была невыносима мысль, что при каждой кажущейся им удобной возможности ему угрожают надсмотрщики Фридриха. Он кивнул в сторону занятых столиков. — Здесь нет свободных мест. Пойдемте на соседнюю улицу, там есть несколько кафе, которые редко бывают переполнены. Ганс кивнул, и они пошли. Юрген не выдержал на втором же шаге. — Может быть, скажете, что вам срочно понадобилось в Риме? — Вы, — прозвучал сухой ответ, — а также многое другое. Это важный разговор. Имейте терпение. Чувство того, что все это время какая-то рука лежала на его горле, усилилось, и эта рука грозила сжаться. Через пять минут они нашли свободный столик перед кафе в стороне от главной улицы. Фасады старых зданий здесь излучали очарование прошедших эпох, но Юргену Денгельману было не до красот архитектуры. Они заказали капучино, и пока официант не принес чашки, молча смотрели на людей, которые проходили мимо. |