Книга Заговор братства, страница 94 – Арно Штробель

Однако то, что Корсетти видел, шокировало. Священники были уверены в своей правоте и отказывались принять руку помощи, которую он им предлагал. А может быть, сегодня разговор пойдет по-другому?

В дверь коротко постучали. Она приоткрылась, и в комнату осторожно заглянул мужчина с правильными чертами лица. Он держался за ручку, как будто в случае, если ему придется уйти, хотел быть уверен, что сможет сделать это быстро.

— Монсеньор Корсетти?

— Да, это я. Входите, пожалуйста, отец Курт.

Корсетти встал навстречу человеку, который вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

— Извините за опоздание, монсеньор. Я…

Корсетти бросил быстрый взгляд через плечо на громко тикающие часы.

— Опоздание незначительное. Сейчас пять минут одиннадцатого. Нет причин извиняться. Пожалуйста, садитесь.

Он указал на стулья, стоявшие у квадратного столика в углу, и сел на один из них.

Священник тоже сел и посмотрел на своего собеседника. Взгляд был прямой, открытый.

Этот человек казался не таким, как те три священника, с которыми старший секретарь конгрегации вероучения имел дело в последние дни. Корсетти ясно это чувствовал. Глаза честные. И добрые. В них не было ничего воинственного, в них была любовь.

— Вы хорошо говорите по-немецки, монсеньор.

Корсетти кивнул и еще точнее почувствовал, что этот священник действительно не такой, как другие. С другими он тоже разговаривал на их родном языке, но это воспринималось как должное.

— Я вырос на Сицилии, но моя мать была немкой. Я с детства говорю на двух языках.

Штренцлер улыбнулся.

— Должен признаться, что чувствую облегчение. Я боялся, что нам придется общаться через переводчика.

Корсетти решил бросить пробный шар.

— Разговор официальный, и его результаты могут иметь далеко идущие последствия. Нам придется затронуть кое-какие личные темы.

Он сделал короткую паузу и ожидал, какая последует реакция на четкое указание того, что их встреча носит очень серьезный характер.

Штренцлер молча кивнул, и лицо его стало печальным. Корсетти пытался понять, что он чувствует. Этот человек, безусловно, вызвал у него симпатию.

— Отец Курт, предыстория, которая привела нас обоих сюда, вам известна, но важно, чтобы вы правильно поняли, о чем я хочу с вами поговорить и что намереваюсь делать. Я сижу здесь не для того, чтобы привлечь вас к наказанию.

Конгрегация вероучения должна поощрять и защищать веру и нравы. Это истина, в которой никаких сомнений быть не может. Я здесь, чтобы подтвердить ее, потому что у меня есть основания полагать, что сейчас догматы Римско-католической церкви вы видите в каком-то тумане.

Штренцлер серьезно, но открыто- смотрел на посланца Ватикана. Он глубоко вздохнул и спокойно сказал:

— Монсеньор, я не могу представить для себя никакой другой жизни, кроме как жизнь на службе Господу. Я твердо верю в то, что Бог предусмотрел для каждого человека свою миссию. Он дает нам в руки все, что нам нужно для выполнения нашего предназначения. Но решение, будем ли мы использовать этот дар и как станем это делать, мы должны принять сами. Церковь для меня прямо и неразрывно связана с Богом и предопределением, которое он предусмотрел для нас. Может быть, человек способен верить в Бога, не принадлежа к церкви, но в этом случае ему будет трудно распознавать дары Господа и использовать их во благо. Чтобы мы могли реализовать потенциал, который дан каждому человеку, требуется руководство. Его может дать только церковь.