Книга Заговор братства, страница 90 – Арно Штробель

— У меня есть к вам два вопроса, профессор, — сказал он. — Откуда вы знаете этого человека и как получилось, что он передает вам информацию из Ватикана?

Глассманн напрягся. Фридрих почувствовал, что его вопросы попали в цель.

— Мы знакомы давно. Петер мне многим обязан. Впрочем, это очень личное дело, о котором я не хочу говорить. Давайте на этом остановимся.

— Тогда еще один вопрос. Знает ли этот человек о братстве симонитов?

Глассманн энергично покачал головой.

— Нет, он ничего не знает. Петер думает, что мой интерес к событиям в Ватикане связан с тем, что я являюсь противником церкви и меня радует, когда ее раздирают внутренние распри.

Объяснение Фридриха не удовлетворило, но он решил пока этим ограничиться. Если то, что сообщили Глассманну из Ватикана, правда, нужно немедленно принять меры.

Он кивнул собеседнику.

— Хорошо, профессор. Мы еще вернемся к разговору о том, кто что делает втайне от меня, но я благодарю вас за эту важную информацию. Особо благодарю за то, что вы сообщили мне ее конфиденциально, а не созвали совет. Сейчас мы должны быть едины. Нужно продумать стратегию действий братства. Я свяжусь с вами через несколько дней, и мы обсудим дальнейшие планы.

Сказав это, Фридрих фон Кайпен встал и протянул руку профессору Глассманну. Четверть часа спустя он покинул его виллу.

18 мая 1970 года, Ватикан

Леонардо Корсетти укладывал чемодан. Он отложил в сторону свои вещи и вытер пот со лба. Старший секретарь конгрегации вероучения чувствовал себя усталым, почти больным.

Вскоре после того, как началось это расследование, его стали мучить кошмары. Вечером он, обессиленный, валился на кровать и мгновенно засыпал, но вскоре его начинали одолевать плохие сны.

Или это были видения?

Он видел крушение католической церкви. Это было похоже на какую-то фантасмагорию. Священнослужителей преследовали во всех частях света. Черти, облаченные в одеяния жрецов и разрисовавшие лица яркими красками, издевались над верующими и избивали их. Бушующие толпы гнали епископов по улицам больших городов. Священников, которые не захотели присоединиться к «современной» церкви, изгоняли из храмов.

Хуже всего дела обстояли в Ватикане. Папа и кардиналы курии заперты в темницах. Их место заняли мужчины в серых костюмах с серыми волосами и серыми лицами. На этих лицах нет ни носа, ни рта, только две черные кнопки, которые холодно наблюдают за происходящим вокруг. Главный из этих серых людей как символ своей власти надел на голову кроваво-красную тиару из картона.

Собор Святого Петра внутри украшен серыми гирляндами, и под балдахином оглушительно играет какая-то рок-группа. Все ряды, вплоть до последнего, заняты, и с каждой минутой, которую верующие проводят в соборе, их лица становятся все серее и все больше и больше теряют свои очертания.

Мир вот-вот погибнет, а он видит все это и ничего не может сделать. Его отчаяние изливается в долгом крике. Он кричит о своей боли верующим в соборе святого Петра, а также священникам и епископам, которые бегут от своих мучителей по улицам. Этот крик заставляет головы серых повернуться к нему, и даже лицо человека в картонной тиаре разворачивается в его сторону, причем так сильно, что она падает.

Потом они все начинают смеяться.

Сначала мужчины в серых костюмах, потом люди в соборе Святого Петра. Наконец, останавливаются и бегущие священники — они приняли власть своих преследователей и тоже смеются. Они показывают на него пальцами. Крик Корсетти становится все громче и отчаяннее.