Книга Заговор братства, страница 88 – Арно Штробель

Она не отважилась спросить, что он имел в виду.

Не прошло и часа после отъезда Фридриха, как ей позвонил Шоллер. Им нужно непременно поговорить, это очень важно. Эвелина резче, чем она, собственно говоря, хотела, попросила оставить ее в покое. Она поинтересовалась, какая необходимость в разговоре и что за срочность. Курт опять собирается задавать ей бестактные вопросы? И он ждал три недели, чтобы это сделать?

Договорить они не успели — связь прервалась. Эвелина села на веранде. Сердце билось сильнее, чем обычно, и это ее рассердило. Нет, нужно идти в дом и заняться делами! В это время на площадке перед зданием остановилась машина Шоллера.

Он молча поднялся по ступенькам. Встал перед ней, и она тоже встала с кресла. Они долго смотрели друг другу в глаза. И вдруг Эвелина услышала слова, которые ей никто никогда не говорил:

— Потому что я вас люблю.

Она даже не сразу осознала то, что говорит Курт.

— Что? — прошептала она.

— Это ответ на ваш вопрос, Эвелина. Вы спрашивали, почему я хочу вам помочь. Отвечаю. Потому что я вас люблю.

Она сделала шаг в сторону. Обеими руками оперлась на стол, потому что поняла, что может упасть.

— Курт, вы сошли с ума.

Эвелина почувствовала его руки на своих плечах. Совсем так, как три недели назад. Он нежно развернул ее к себе.

Их губы соприкоснулись. Сначала Эвелина не ответила на его поцелуй, затем ее руки обвились вокруг шеи Шоллера, как будто они жили своей собственной жизнью, отдельно от нее. Она прижалась к нему, и никогда не изведанное прежде страстное чувство заставила ее ответить. Эвелина фон Кайпен, первый раз в жизни ощутившая желание, позволила себе полностью ему поддаться. На секунду. Через миг она оттолкнула Курта и инстинктивным жестом пригладила волосы, как будто они могли растрепаться из-за поцелуя. Дыхание у нее было прерывистым. Она отвернулась.

— Если нас кто-нибудь увидит… Это конец.

— Нет, Эвелина. Это не конец. Наоборот, это начало.

1 марта 1970 года, Аахен

Фридрих встретился с профессором Глассманном в его доме. Основанием для этого послужил взволнованный телефонный звонок в Южную Африку. Профессор сообщил, что происходят крайне подозрительные события. Такие подозрительные, что необходим личный разговор с глазу на глаз. Сначала фон Кайпен хотел отказаться, однако, когда Глассманн объяснил, что получил тревожное сообщение от своего человека из Ватикана, из которого следовало, что братству грозит опасность, у Мага внезапно возникло чувство, что он пропустил удар.

Братству симонитов грозит опасность? Согласно сообщению «его человека в Ватикане»? Как оказалось возможным, что у Глассманна есть свой человек в Ватикане? И Фридрих не знает об этом? Или это просто болтовня, чтобы подчеркнуть свою значимость? Вероятно, так оно и есть, но нужно все проверить и убедиться в том, что ситуация контролируется из Южной Африки. Надо лететь в Германию.

Они сидели в гостиной, в которой обычно проходили заседания совета, за большим столом, напротив друг друга. Глассманн налил коньяк, и они выпили за их общее дело. Фридрих сразу перешел к главному:

— Профессор, вы говорили что-то о своем человеке в Ватикане. Как вас понимать?

Глассманн кивнул в знак того, что он ожидал этого вопроса.

— Вы сами знаете, Фридрих, что у нас возникали некоторые, скажем так, разногласия. Мы редко придерживались единого мнения.