Онлайн книга «Заговор братства»
|
17 февраля 1970 года, предместье Мадрида Священник Джиль Роблес заканчивал проповедь: — …поэтому мы выступаем за католическую церковь для людей. За католическую церковь, которая не мучает тех, кого должна любить. За церковь, которая помогает бороться с нуждой, давая, например, человеку возможность позаботиться о том, чтобы на свет не появлялись дети, которых он не может прокормить. 18 февраля 1970 года, Энна, Сицилия Священник отозвал в сторону Даниэля, пятидесятилетнего крестьянина из верующих, которые каждое воскресенье посещали мессу. Мужчина с виноватым видом переступал с ноги на ногу. — Сын мой, скажи, почему ты не причащаешься? Глаза Даниэля округлились. — Вы же знаете, я развелся с женой, — пристыженный, он опустил глаза. Священник покачал головой и положил руку ему на плечо. — В моей церкви никому не запрещается причащаться. Иди домой и порадуйся тому, что следующая воскресная служба даст тебе такую возможность. В проповеди я расскажу вам больше о моей вере. 1 марта 1970 года, Кимберли С того странного дня прошло почти три недели. Эвелина не могла забыть разговор с Куртом Шоллером и то, что за ним последовало. Его руки она ощущала на своих плечах каждый раз, когда думала о нем. А думы эти одолевали ее постоянно. Пару раз они встречались, но всегда в присутствии Фридриха. Эвелина украдкой наблюдала за адвокатом и искала его взгляд, чтобы прочитать в нем что-нибудь. Что именно она собиралась прочитать, фрау Кайпен и сама не знала. Шоллер вел себя так, как будто ровным счетом ничего не произошло. Они вежливо здоровались, а затем его внимание было направлено исключительно на Фридриха. В первые несколько дней Эвелина изо всех сил сдерживала себя, чтобы не позвонить Курту. Она просто хотела услышать его голос. Можно было бы придумать какой-нибудь предлог. Эвелина не позвонила. Замужняя женщина не должна звонить постороннему мужчине. Что с того, что он спровоцировал ее на откровенность и был откровенен сам, выдав ей свою тайну. Да и можно ли верить тому, что рассказал Шоллер? Она жена Фридриха фон Кайпена и мать его детей. Через три недели руководитель братства симонитов неожиданно улетел на два дня в Германию. О цели своей поездки он ничего не сказал. Это не могло быть заседание совета, потому что Ганс, Кремер и Курт Шоллер остались в Кимберли. Доктор Фисслер не принимал больше участия в заседаниях совета. После памятного ему и Эвелине разговора с Фридрихом старый врач полностью уединился и не хотел больше ничего слышать о делах организации. Вместо него Фридрих ввел в совет человека, который, как и Ганс, с первого дня был членом братства и безоговорочно верил фон Кайпену, поддерживая его во всем. Имя врача в присутствии Фридриха не упоминалось, словно Вернера Фисслера никогда и не было в братстве симонитов. Старик общался только с Эвелиной. Они часто разговаривали, и Вернер постоянно уговаривал ее оставить мужа и вместе с сыновьями уехать из Южной Африки. Три дня назад она рассказа ему о разговоре с Куртом Шоллером. Эвелина должна была поговорить с кем-то об этом, а старый доктор был единственным человеком, которому она доверяла. Вернер слушал, не прерывая и только подбадривая ее взглядом, когда она замолкала. Потом он сказал: — Эвелина, я рад за вас. |