Книга Заговор братства, страница 20 – Арно Штробель

Мальчики отправились в столовую, а когда вернулись, их пожитки уже прибыли. Вещи разнесли по комнатам. Соседи Фридриха Ханно фон Керлинг и Зигфрид Пауш были спокойными, немногословными подростками. Четвертый обитатель комнаты — Кристиан Гампе — первым делом поставил на свой столик фотографию. На ней была изображена приятная пара, вероятно его родители, вместе с ним и маленькой девочкой. Кристиан нежно погладил фото, и Фридрих резко отвернулся. «Неженка», — подумал он.

7 мая 1951 года

Фон Зетлер освободил Фридриха от послеобеденных занятий спортом и вызвал его к себе.

Кайпен отправился в поместье сразу после обеда. Он шел по обезвоженной местности, поддевая при каждом шаге сухой песок, и впервые за долгое время думал о Германии и о своей семье.

Фридрих горько усмехнулся. Семья! Если бы женщину, которую он называл матерью, сын назвал тетей, она бы не обратила на это внимания.

После того как полковник вермахта Петер фон Кайпен незадолго до начала войны взял к себе старшего сына и тот погиб в Польше в первые же дни ее оккупации, шнапс довел его жену до состояния, когда она месяцами жила, не обремененная сознанием. Отца Фридрих видел дома лишь как гостя во время отпуска. В то короткое время, когда они бывали вместе, полковник сажал его на колени и рассказывал, что это очень почетно — сражаться за родину, и младший сын, как только подрастет, тоже будет носить форму вермахта. Конечно, тогда снова давно будет мир, и Германия станет невероятно сильной страной. Самой сильной. И самой большой.

Когда наступил мир и Германия оказалась разделенной на две части, полковник фон Кайпен не мог уже воспринимать в реальности не только войну, но и то, что вокруг него происходило.

В то время как его жена жила в туманном мире, горизонт которого застилали пары спиртного, и что-то бесконечно бормотала, представляя, что разговаривает со своим погибшим первенцем, полковник проводил жизнь в подвале дома. Там, одетый в форму, с железным крестом на шее, он разрабатывал планы возрождения Третьего рейха. А со стороны все выглядело вполне пристойно. Семья как семья.

Он рад был уехать. Дом! Что могло значить это слово для других мальчиков его возраста? Для Фридриха это было лишь нечто болезненное, то, что он оставил позади. С тех пор, как он был в Южной Африке, он не получил от родителей ни одного письма и сам не сделал ни попытки вступить с ними в контакт.

Фридрих подошел к кустарнику, через который вела узкая тропа. Когда они в первый раз проходили мимо этого места, один из их спутников сказал, что в кустах могут быть опасные клещи — они передают людям какое-то тяжелое заболевание, поэтому мальчик старался не задевать свисавшие над тропинкой ветви. Клещей он не боялся, однако обрадовался, когда миновал кусты.

Фридрих был где-то в середине стометровой тропинки, когда с другой стороны появился Юрген Денгельман. Он шел, широко ухмыляясь. Мальчики остановились друг напротив друга. Юрген был на полголовы выше Фридриха и гораздо более крепкого телосложения.

— Привет, Кайпен, — сказал он, и ухмылка его стала шире некуда. — Ну и случай — встретить здесь именно тебя. Папа фон Зетлер тоже позвал к себе?

Фридрих спокойно кивнул.

— Да, господин фон Зетлер велел мне явиться. Однако, если у него был и ты, речь не может идти о чем-либо серьезном.