Книга Заговор братства, страница 127 – Арно Штробель

Утром в день их отъезда Герман был дома; но Курт Штренцлер хотел сам побеседовать с племянником. Корсетти проявил понимание.

Курт и Герман ушли на прогулку. Когда они через час вернулись, молодой фон Кайпен выглядел очень смущенным. Он коротко простился с обоими священнослужителями и отцом и куда-то уехал на машине.

Епископ Корсетти пошел в свою комнату упаковывать чемодан, а Фридрих потянул Штренцлера в свой кабинет.

— О чем ты говорил с Германом? Он был просто сам не свой.

Штренцлер кивнул и сказал:

— Ты уже несколько раз говорил, что у тебя есть чувство, будто Герман не от всего сердца служит нашему делу. Наступает кульминация, и важно, чтобы каждый делал то, что ему надлежит делать. Я подумал, что, может быть, сумею найти к нему подход лучше, чем ты. Я говорил с ним строго, напомнил, что он твой будущий преемник, и дал ему понять, какая ответственность лежит на нем в этом качестве.

Фридрих довольно похлопал Штренцлера по плечу.

— Это-то я в тебе и ценю, Курт. Ты выполняешь все мои указания, но делаешь это не слепо, а размышляешь. Спасибо тебе!

29 дней до конца

Поздно вечером раздался звонок по мобильному телефону, который кардинал Штренцлер получил от братства, чтобы поддерживать оперативную связь. Он уже засыпал и взял трубку не сразу. Указание Фридриха было кратким и ясным.

— Курт, время пришло.

Больше ничего.

Штренцлер отключил телефон, положил его на столик рядом с кроватью и глубоко вздохнул. Он знал, что развязка близка, и все же его сердце застучало сильнее.

На кону стояло все, а в уравнении, которое он решал, оставалось еще слишком много неизвестных. Ближайшие несколько дней покажут, чего стоила вся его жизнь.

Кардинал понял, что заснуть не сможет, но все-таки лег и мысленно еще раз просчитал действия, которые он должен был предпринять.

28 дней до конца

Получить в такой короткий срок аудиенцию у святого отца было невозможно, и Штренцлеру удалось это только благодаря тому, что он был очень близок к папе. Через своего секретаря Пий Тринадцатый сообщил, что примет его после обеда.

Кардинал Штренцлер сел напротив главы Римско-католической церкви и начал трудный разговор с необычной просьбы.

— Ваше святейшество, нет ли возможности, чтобы мы могли побеседовать в неофициальном помещении?

Пий Тринадцатый взглянул на него с удивлением.

— Но, кардинал, что вы имеете против разговора в моем кабинете?

— То, что я хочу вам рассказать, чрезвычайно важно. Я должен быть абсолютно уверен в том, что у меня не будет никакого другого слушателя, кроме Иисуса и того, кто представляет его на земле. Мне известно, что это помещение регулярно проверяют, чтобы выявить технические новинки всякого рода, если они здесь есть, но тем не менее я хочу исключить даже малейший риск. Если то, что я должен вам сказать, дойдет до чужих ушей, церкви грозит катастрофа.

Во взгляде Пия Тринадцатого удивление сменил интерес. Он кивнул и встал со своего кресла.

— Идите за мной, кардинал Штренцлер.

Они вышли из кабинета и пошли по коридорам папских апартаментов. Очень скоро папа и его конфидент оказались в маленькой комнате, в которой вообще не было никакой мебели. В противоположной стене была еще одна дверь — массивная, дубовая. Папа открыл ее ключом, который достал из кармана сутаны. За ней находилась небольшая часовня.