Книга Заговор братства, страница 10 – Арно Штробель

— Если вы присмотритесь, то поймете, что отдельные линии прерываются, и от этого символ в целом становится другим. Точно так же, господа, наш путь не тот, по которому шел фюрер, и результат его будет совсем не таким. Наша цель — объединить все народы мира, черных и белых, богатых и бедных, потому что это единственная возможность жить в мире друг с другом и избежать еще одной мировой войны. И руководить этим должны мы.

Мальчики казались растерянными. Руководить? Разве попытка руководить миром не закончилась недавно самым жалким образом? Неужели снова война? Смерть и бедствия? Голод? Ночи в бомбоубежище? Страх, пронизывающий до мозга костей? И неизвестно, будешь ли ты жив через несколько минут. А когда выходишь из бомбоубежища, мир каждый раз меняется, и все время к худшему.

Герман фон Зетлер, кажется, понял чувства мальчишек. Он успокаивающе поднял руку и спокойно произнес:

— Позвольте мне дать небольшое объяснение, чтобы вы поняли, о чем идет речь. Вы все пережили ужасы войны и постыдное поражение нашей страны. Я сам сражался за родину. Я служил в войсках СС. Когда большая часть нашей старой гвардии пала на Восточном фронте, высокие требования для приема в это элитное подразделение изменились. Дорога была открыта практически каждому. В тысяча девятьсот сорок четвертом году нас было шестьсот тысяч. Однако кое-что нужно учесть.

Он вытащил из кармана записную книжку, полистал и прочитал:

— В СС служили голландцы, британцы, швейцарцы, норвежцы, датчане, финны, шведы, французы, латыши, эстонцы, украинцы, хорваты, фламандцы, валлийцы, боснийцы, итальянцы, албанцы, татары, азербайджанцы, румыны, болгары, русские, венгры и даже несколько индийцев. Но, конечно, высшее руководство всегда было и оставалось немецким.

Записная книжка снова отправилась в карман.

— Что я этим хотел сказать? Умные головы, а к таковым я причисляю всех находящихся здесь, могут сделать выводы из прошлого. Во-первых, вполне возможно объединить очень много народов, может быть, даже все, под одним руководством. Во-вторых, и это главное, война — самая плохая возможность для этого.

После этих слов все молодые люди облегченно вздохнули и стали переглядываться.

— Господа, первоначальные мысли фюрера были гениальны, но в конечном счете он так и остался всего лишь ефрейтором. У него была прекрасная цель, он располагал большими силами, но, к сожалению, у него не хватило ума распознать, что самый короткий путь очень редко бывает самым лучшим. Есть другой путь, идя по которому нельзя достичь цели за несколько лет, зато он обещает безусловный успех.

Фон Зетлер обернулся и посмотрел на символ братства. Он стоял спиной к мальчикам, неподвижно, как будто молился изображению, похожему на свастику. Тишина накрыла комнату, даже вентиляторы как будто поняли значимость происходящего. Через минуту он обернулся и продолжил громко говорить. Это было так неожиданно, что некоторые мальчики испуганно вздрогнули.

— С этого момента в игру вошла церковь. Почему церковь, спросите вы? Объясняю.

Черчилль, Гитлер и, как их там всех зовут, остальные великие люди могут бесконечно долго болтать, но едва они совершают фатальную ошибку, их забывают, и они вместе со своей политикой уходят в небытие. А вот члены папской курии, господа с золотыми крестами на груди, десятилетиями остаются на своих местах. Их избрание нельзя отменить, их нельзя лишить власти, для них не представляет опасности никакой государственный переворот. Только по достижении определенного возраста их заменяют более молодые, но они выходят из тех же рядов. Они столетиями продолжают вести одну и ту же политику. Они правят трехстами шестьюдесятью миллионами католиков во всех уголках земли. Их владения, разбросанные по всему миру, стоят огромных денег. Господа, прошлое ясно доказало, что книга истории пишется не войнами, а также не деньгами и не экономическими законами, но верой.