Книга Моряк, страница 92 – Ларс Кеплер

Когда Юрека оправдают по всем пунктам, он найдёт могилы для детей Рейдара, а затем заберёт его жену, как только полиции надоест за ним наблюдать.

• • •

На суде у Юрека новый защитник, который во всём слушается его, как собака. Разбирательство идёт как надо. Косвенные и вещественные доказательства утекают между пальцами обвинения и исчезают.

Самуэль Мендель вызван свидетелем, но не явился и скрывается, хотя по закону обязан предстать перед судом.

Постепенно всем в зале становится ясно: невозможно доказать, находился Юрек на поляне, чтобы закопать жертву или освободить её.

Лишь теперь, на заключительном этапе процесса, Йону Линна вызывают свидетелем, чтобы он рассказал о задержании.

Защитник встаёт, застёгивает пиджак и прямо спрашивает: разве не существует возможности, что обвиняемый на самом деле пытался спасти женщину в лесу?

— Нет… это он держал её в могиле, — отвечает Йона. — Это он убил их всех.

Юрек видит, как защитник растерянно благодарит и садится. Когда Йона сказал не то, что предсказал Юрек, из адвоката словно вышли все силы.

Спинка кресла потрескивает, когда Юрек откидывается назад.

— Я слышал, как обвиняемый сказал потерпевшей, что позволит ей умереть в могиле, — лжёт Йона.

Прокурор подходит к судье.

Юрек не привык ошибаться.

Он не предполагал, что Йона солжёт ради обвинительного приговора. Юрек совершенно недооценил жёсткость комиссара.

Странно, но каким-то образом Йона сумел прочитать мою тьму, думает Юрек. Поэтому он и заявил, будто слышал то, чего на самом деле никто не говорил.

Ведь правда заключалась в том, что Юрек пришёл в лес выпустить дочь Джереми. Да, именно он положил её в гроб, но, когда Йона вышел на поляну, Юрек уже раскопал могилу, чтобы оставить ей жизнь.

После долгого совещания председательствующий возвращается в зал, занимает место, приводит в порядок бумаги и объявляет решение суда.

— Обвиняемый подлежит немедленному переводу… в закрытое отделение особого режима, — говорит он, стараясь сохранить официальный тон. — Для бессрочного принудительного психиатрического лечения… с чрезвычайно строгим особым порядком рассмотрения вопроса о выписке.

Это единственное наказание, которое для Юрека неприемлемо.

Оно не пугает его, но задерживает работу. Есть ещё люди, которых нужно уложить в могилы.

Когда зал начинает пустеть и вокруг разрастается гул голосов, Юрек поворачивается к Йоне, ловит его взгляд и наклоняется вперёд.

— Теперь исчезнут оба сына Самуэля Менделя, — говорит он. — И исчезнет его жена Ребекка. Но… Нет, послушай меня, Йона Линна. Полиция будет искать, а когда полиция сдастся, Самуэль продолжит. Но когда наконец поймёт, что больше не увидит семью, покончит с собой… А твоя маленькая дочь…

— Осторожнее, — говорит Йона.

— Люми исчезнет, — шепчет Юрек. — И Сумма исчезнет. А когда ты поймёшь, что никогда их не найдёшь… ты повесишься.

В Средние века в процедуре допроса существовало понятие терриция, или устрашение. Это был момент, когда палач показывал орудия, которыми собирался пытать жертву.

• • •

Юрек сидит на пластиковом стуле в изолированной камере бункера глубоко под судебно-психиатрическим отделением особого режима при больнице Лёвенстрёмска. Ему запрещено встречаться с другими пациентами, он лишён контакта с внешним миром и не выходит во двор.