Книга Моряк, страница 71 – Ларс Кеплер

Благовония на маленьком алтаре с цветами и фотографией рок-группы Grateful Dead в рамке не перебивают запах каннабиса, идущий от противня в духовке.

Фанни неловко бормочет, что здесь «адски жарко», раздвигает стеклянные двери и вместе с остальными садится в обитые овчиной кресла вокруг низкого столика.

— Моё хобби — следить за работой дочери, так что я уже довольно неплохо в курсе, — спокойно сообщает Макс.

— Папа, я объяснила Роберту, что ты бываешь чертовски надоедливым, но иногда у тебя просто невероятная интуиция на допросах.

— Я сделаю что угодно, лишь бы вернуть дочь, — говорит Роберт и на миг закрывает глаза, чтобы комната перестала вращаться.

— Я понимаю. Но вопрос на самом деле следует перевернуть, — говорит Макс и идёт вынимать противень из духовки.

— Перевернуть, — напоминает Фанни, когда он снова садится.

— Что в вас такого, Роберт, что кто-то решил похитить именно вашу дочь? — спрашивает Макс.

— Не знаю, — шепчет он.

— Конечно, речь может идти о деньгах, но гораздо вероятнее — о возможности повлиять на одно из дел вашей фирмы или получить доступ к информации о нём, — говорит Фанни.

— О каком?

— Сейчас у них пятнадцать разных дел, два из них крупных, но мы правда не знаем. Поэтому мы здесь: расследование зашло в тупик, время идёт, требований нет… и Роберт так и не вспомнил ничего нового, — отвечает Фанни.

— Начнём допрос? — спрашивает Макс.

— Да, — отвечает она и включает запись на телефоне.

Макс предлагает кофе. Все отказываются, а Фанни тихо добавляет: «И печенья никто не хочет, папа». Он смеётся, приносит кувшин воды и четыре стакана.

По щекам Роберта течёт пот. Он крепко сжимает подлокотники и медленно поднимает подбородок.

— Как вы, Роберт? — спрашивает Фанни.

— Нормально… Иногда начинается головокружение, будто я внутри огромного колеса и вращаюсь вместе с ним.

— Сотрясение, — говорит Макс, садясь.

— Наверное, — кивает Роберт.

— Что говорит невролог?

— Что нужно время, — отвечает он и проводит ладонью по гипсу. — Но, честно говоря, мне всё равно. Я просто хочу вернуть дочь. Только это имеет значение.

— Последний островок памяти перед больницей — как вы ставите машину перед домом. До него — лицо вашего клиента, когда оглашают приговор… За исключением этих коротких фрагментов, связная память начинается только с дня накануне процесса, когда вы были со Стеллой на конном плацу, — подводит итог Фанни.

— Именно, — кивает он.

— А теперь вернёмся к дню, когда всё случилось. Вы были в фирме, до обеда шли встречи, в основном по поводу приговора окружного суда… Потом вы ушли, чтобы поработать из дома, но вернулись только в пять. По данным навигационной системы, ваша машина четыре часа стояла на Уппландсгатан возле Оденплана.

— Вот как, — говорит Роберт.

— Что вы там делали?

— Понятия не имею, — лжёт он.

— Встреча?

— Не думаю. Во всяком случае, никаких записей нет, — отвечает он, думая, что, возможно, оставил мобильник с записью настоящего убийцы у Нины.

— От Оденплана можно было уехать поездом, автобусом, метро, — говорит Макс. — За это время вы вполне успели бы съездить домой и вернуться к машине.

— Да… но зачем мне автобус или поезд, если есть машина?

— Чтобы скрыть поездку, — отвечает Макс.

— Зачем? Я понимаю, вы думаете, что я замешан, но ведь всё происходит именно когда я приезжаю домой, в пять…