Книга Моряк, страница 74 – Ларс Кеплер

— Сомневаюсь, что я её привлекал, — отвечает он и допивает чай.

— Никогда? Вы ведь очень хорошо выглядите.

— Не хочу быть несправедливым. В начале, может быть, она и была влюблена. Но когда появился ребёнок… не знаю, мы стали чужими друг другу… одновременно чужими и очень близкими — по-другому, конечно… Но вначале… да, безусловно… мы…

Он замолкает, улыбается чему-то своему, опускает взгляд, и лицо его постепенно озаряется тёплым, безмятежным светом.

— Эмели, — тихо произносит он; щёки внезапно вспыхивают. — Это невозможно описать… но когда она была обнажённой, воздух вокруг неё словно мерцал… В её наготе была та естественность, которая бывает только у женщины… когда она знает, что её желают.

Роберт долго смотрит на пол возле стеклянной стены, указывает на что-то и поднимает на Макса глаза с огромными зрачками.

— Почему мокрицы всегда лежат на спине, когда умирают? Они ползут себе через всю жизнь, а потом умирают — и будто отбрасываются назад, лапками вверх, — говорит он и смеётся.

Макс негромко включает на телефоне музыку: гипнотическая «Rosemary» Grateful Dead звучит мягким голосом сквозь шелестящие искажения, а акустическая гитара напоминает приветливую музыкальную шкатулку.

Роберт с улыбкой смотрит на свою белую глазурованную чашку с маленькими синими цветами и видит, как она дышит — спокойно, удовлетворённо.

Из-под ложечки по телу расходится щекочущее наслаждение, словно лучи нарисованного ребёнком солнца.

Он переводит взгляд на красивый папоротник в подвесном кашпо, рассматривает бахромчатые листья, думает, что это мать жизни, наклоняется ближе и видит: хлорофилл — крошечные зелёные жемчужины, а может, икринки — словно изумрудная икра, полная жизни и вечности.

— Нет никакого… никакого бога, о котором говорят, — бормочет он. — Есть жизнь, и она — всё… Ей мы должны поклоняться, её уважать и…

— Можно ещё закрыть глаза, — мягко перебивает Макс.

Стоит Роберту зажмуриться, как его ослепляет резкий отблеск от окна, распахнувшегося с хлопком: перед роялем, усеянным красными пятнами, стоит четырёхметровый мужчина с морщинистым лицом, похожим на складчатую бронзу, и в зелёном берете.

Роберт снова открывает глаза, судорожно втягивает воздух и чувствует, как погребальный барабан сердца бьёт всё сильнее.

— Он… очень… высокий, — испуганно выговаривает Роберт между вдохами.

— Кто? — спрашивает Макс.

— Старик… кожа как тёмный металл, — отвечает Роберт, тревожно проводя ладонью по губам.

— Опишите его.

— Сердце как-то странно бьётся.

— Понимаю. Но хорошо, что вы чувствуете сердце. Очень хорошо.

— Ладно, хорошо, хорошо.

— Опишите мужчину.

— Хорошо… описать… чёрт… Это была всего секунда, как стоп-кадр, но я видел морщины и зелёный берет, как у солдата… Теперь уже не знаю.

— Вы его узнали?

— Нет, нет… нет, — поспешно отвечает он.

— Но узнали бы, если бы увидели снова? — спокойно спрашивает Макс.

— Да… чёрт.

— Как?

— Он невероятно высокий… ненормально.

— Что-нибудь ещё?

— У него нет передних зубов.

— Татуировки?

— Боже… я… это ведь он, да? Он убил Эмели, забрал Стеллу. Он не должен причинить ей вред, — испуганно говорит Роберт и рвёт на себе рубашку, так что отлетают пуговицы. — Мне как-то очень странно. Наверное, надо домой. Не знаю, я…

Макс встряхивает маленькую баночку, отвинчивает крышку с пластмассовой лопаточкой и выдувает перед Робертом цепочку мыльных пузырей.