Книга Моряк, страница 22 – Ларс Кеплер

Благодаря бронежилету он ещё жив, но ощущение такое, будто его ударили по груди бейсбольной битой.

Мона вскакивает, подбегает к Эрику, оттаскивает его к стене и ставит перед ним кресло как укрытие.

— Господи, Мона…

— Тихо, — коротко говорит она, продолжая следить за дверными проёмами.

Комната наполнена землистым запахом пороха и крови. Масштаб случившегося постепенно доходит до Эрика. Он начинает дрожать всем телом и сворачивается на полу, как ребёнок.

Кажется, они ждут уже несколько часов, когда Мона наконец гладит его по голове и спрашивает, не ранен ли он.

— Кажется, нет, — шепчет Эрик.

— Пойдём, нам надо…

— Я больше не могу, — перебивает он.

— Надо идти дальше.

Она пытается поднять его, но Эрик не хочет вставать, зажимает рот рукой, стараясь не вырвать.

— Господи…

— Давай.

Он поднимается, но ноги так сильно дрожат, что трудно идти. Тело ледяное от адреналина, пальцы онемели.

— Не смотри, — говорит Мона и ведёт его мимо тел через дверь прямо перед ними.

Они молча идут по коридору и заглядывают в маленькую кухню с небольшим столом. На рабочей поверхности стоят пустые банки Red Bull и стопки коробок из-под замороженных готовых блюд.

Эрик одной рукой опирается о стену и пытается собраться, прежде чем они идут дальше.

Мона открывает дверь ванной и заглядывает внутрь.

На светло-голубом напольном покрытии стоят пластиковые пляжные сандалии. На краю раковины лежат бритвы и старые пакетики из-под снюса. Зеркальный шкаф забрызган зубной пастой. Крышка унитаза поднята. Сине-полосатая занавеска душа отдёрнута в сторону. У стены стоит маленький флакон шампуня из Clarion Hotel в Мальмё.

— Как ты? — тихо спрашивает Мона, глядя на него.

— Не знаю.

Эрику хочется просто сесть на пол и плакать, пока не кончатся слёзы, но он всё же идёт следом за Моной по коридору.

В углу прислонена швабра с посеревшей насадкой.

Они заглядывают в маленькую гостевую комнату с незастеленной кроватью; на тумбочке — бутылка воды и блистер «Стесолида».

Грязная одежда сложена в прачечный пакет из того же отеля, что и флаконы шампуня.

В углу сворачивается клубком гадюка.

Ноги у Эрика всё ещё дрожат, когда он подходит к следующей двери в коридоре, открывает её и видит просторную спальню с синими стенами.

— Мона, это здесь, — говорит он. — Это комната Орландо. Они держали его здесь, но его нет. Его…

Она становится рядом, переступает порог, подходит к кровати, поднимает одеяло, нюхает его и застывает, прижимая к себе.

— Что теперь? — спрашивает он.

Она отпускает одеяло и поворачивается. Лицо блестит от пота, губы сжаты, взгляд жёсткий.

— Время заканчивается. Тебе надо домой. Меньше чем через три часа ты должен ехать в Эриксберг и встречать Лео ван Нотена.

• • •

Эрик всё ещё в шоке и едва воспринимает происходящее, пока по дороге назад они обсуждают ситуацию.

Им приходится вернуться к первоначальному плану без каких-либо гарантий. Пути назад нет: Орландо они не нашли, спрятать его в безопасном месте не удалось.

Перед уходом Мона устроила в бункере пожар. «Фауст» работает изолированными ячейками и в ближайшие дни не сможет разобраться, что произошло.

За окнами машины светлая ночь сменяется рассветом — сверкающая вода, молодая зелень в косых солнечных лучах.

Потом они молчат, каждый погружён в свои мысли, пока не возвращаются, не оставляют белый Ford Моны на прежнем месте и не проходят последний отрезок пешком.