Книга Натурщица, страница 94 – Эсми Де Лис

Они встречаются взглядами. Я чувствую, как воздух между ними наэлектризовывается, сгущаясь до тошноты. Это столкновение двух миров.

Стараясь занять дрожащие руки, я ставлю кроваво-красные пионы Рейза в вазу, прямо рядом с белыми хризантемами Эдвина. Контраст режет глаза: красное и белое. Страсть и чистота. Безумие и покой. Я сажусь за стол, чувствуя, как пространство сжимается в точку. Молчание затягивается, и я понимаю: если не заговорю сейчас, искры от их немой дуэли подожгут скатерть.

— Эдвин, это Рейз, мой… – я делаю паузу, лихорадочно подбирая безопасное слово, – одногруппник. Рейз, а это…

— «Одногруппник»? – перебивает Рейз. В его голосе звучит бархатная лукавая насмешка. Он даже не смотрит на меня, его взгляд лениво скользит по Эдвину, оценивая, взвешивая и… отбрасывая, как нечто несущественное. – Ты разбиваешь мне сердце, милая. Я предпочитаю термин «мой парень».

Слово повисает в воздухе тяжелым камнем. Я чувствую, как краска заливает щеки. Эдвин напрягается, его пальцы сильнее сжимают чашку. Он явно чувствует себя лишним под этим давящим взглядом.

— А это Эдвин, – продолжаю я громче, пытаясь перехватить инициативу и игнорируя выпад Рейза. – Мы дружили в детстве.

Рейз раскидывается на стуле, вальяжно перекидывая ногу на ногу, занимая собой непростительно много места. Он здесь чужак, но ведет себя так, словно этот дом – и я вместе с ним – уже принадлежит ему.

— Друг детства? – переспрашивает он с наигранным интересом. – Как трогательно. А Лили говорила, что я единственный мужчина, который занимает ее мысли.

Он лжет. Он нагло лжет, глядя мне прямо в глаза с той самой дьявольской ухмылкой. Эдвин неловко поправляет воротник рубашки и отводит взгляд, не зная, куда себя деть от этой агрессивной харизмы.

— Рейз, – строго говорю я, натягивая на лицо дружескую улыбку, хотя внутри все дрожит от желания вышвырнуть его вон. – Как же тебя занесло в такую даль?

Он чуть склоняется ко мне, игнорируя присутствие Эдвина и мамы, создавая интимный вакуум только для нас двоих.

— Соскучился, – мурлычет он. – Не мог прожить без тебя и дня.

Его пальцы накрывают мою руку, лежащую на столе. Я мгновенно отдергиваю ладонь, как от ожога. Улыбка Рейза не гаснет, но глаза сужаются, становясь колючими и холодными.

— Мы ведь договорились, что ты дашь мне время подумать, – цежу я сквозь зубы, натянуто улыбаясь.

— Время? – переспрашивает он с мягкой, снисходительной усмешкой. – Я дал тебе целых два дня, Лили. Для меня это вечность.

Он снова подается вперед, вторгаясь в мое личное пространство, и его голос становится ниже, приобретая бархатные нотки, от которых у меня мороз по коже:

— К тому же я начал волноваться. Вдруг ты заскучаешь? Или кто-то другой… – Он лениво переводит тяжелый взгляд на Эдвина. В его глазах на секунду вспыхивает предупреждение хищника, обнаружившего конкурента на своей территории: – …решит, что мое место вакантно. А я очень не люблю, когда трогают то, что принадлежит мне.

Эдвин напрягается, его лицо каменеет. Он открывает рот, чтобы ответить, но Рейз уже отворачивается, теряя к нему интерес, и переключает все свое обаяние на маму.

— Простите, миссис Деверро, – произносит он с обезоруживающей улыбкой идеального зятя. – Я бываю нетерпелив, когда дело касается Лили. Просто физически не могу находиться далеко от нее. Надеюсь, вы понимаете. Влюбленность делает из мужчин идиотов, верно?