Книга Натурщица, страница 61 – Эсми Де Лис

Скучно. Она даже не представляет, какое удовольствие доставляют мне эти слова. Значит, рядом со мной ей уже комфортно.

Я делаю вид, что обдумываю, хотя внутри все полыхает.

— Конечно, – отвечаю я спокойно.

Парк залит мягким светом. Скульптуры выстроились вдоль дорожек: каменные фигуры, бронзовые силуэты, абстрактные конструкции.

Лили идет впереди, ее глаза сияют. Она рассматривает каждую деталь с восторгом, наклоняется и улыбается.

— Посмотри, – говорит она, указывая на статую женщины с распростертыми руками. – Она… словно защищает весь мир. Вот это сила.

Я не смотрю на скульптуру. Я смотрю на Лили. На то, как искусство отражается в ее лице, как оно проходит через нее, оживая.

— А что думаешь ты? – спрашивает Лили.

Я не отвожу взгляда.

— Думаю, что сила – не в камне, – говорю я. – Сила в том, кто смотрит.

Лили замирает – видимо, мои слова задевают ее глубже, чем она ожидала.

Мы обходим весь парк. Лили смеется, рассказывает истории: о книгах, о снах, о том, что ее вдохновляет. А я слушаю. Впитываю каждую интонацию, каждый жест, откладываю их в памяти, как драгоценные экспонаты в своей личной коллекции.

Когда солнце клонится к закату, она вдруг говорит:

— Мне приятно, что ты провел со мной время. С тобой… спокойно.

Спокойно.

Слово, которого я не знал в доме отца. Слово, ставшее моей новой одержимостью.

Мне тоже с тобой спокойно, Лили.

За время, проведенное с тобой, мой тик не проявлялся, и я мог вздохнуть с облегчением.

Но однажды, после пар, в колледже появляется мой отец. Между нами вспыхивает ссора. Он пытается уговорить меня вернуться домой, сует в руки свою безлимитную карту.

Но мне она не нужна.

Я зарабатываю достаточно, чтобы ни в чем себе не отказывать. Мои акции взлетают, капитал растет, я могу распоряжаться своими деньгами по-своему.

Я специально играю, давлю на отца, провоцирую его, хочу, чтобы он сорвался и поднял на меня руку. И он это делает. Я делаю так, чтобы Лили увидела; точнее, я хочу, чтобы она увидела. Хочу, чтобы она пожалела меня. Жалость – идеальный инструмент для манипуляции.

Отец уходит, а у меня начинается тик, потому что внутри что-то требует выхода. Тьма толкает, орет в меня, требует крови, и я отказываю ей в удовлетворении.

И тут Лили бросается ко мне и обнимает. Мне приходится сдерживать всех своих демонов, чтобы не наброситься на нее. Я вдыхаю запах ее волос, слушаю, как бьется ее сердце под ладонью, и на мгновение что-то во мне замолкает. Зубы сжаты, я впитываю ее тепло и чувствую, как тик постепенно сдает позиции. В ее объятиях я и спасен, и наказан.

С этого дня между нами что-то крепнет, но все остается в рамках дружбы: совместные пары, долгие разговоры над эскизами, прогулки после занятий. Она смеется со мной, делится мелкими тревогами, и в этой простоте вся моя маленькая победа.

Она знакомит меня со своими подругами. Они другие – громкие, уверенные, с модными прическами и легкой насмешкой в голосе. Говорят быстро, обсуждают парней, ловят взгляды. Лили, с ее тихой наблюдательностью, выделяется среди них.

Они ко мне холодны; это видно, и, честно говоря, мне все равно. Им не нравится, что я всегда рядом с Лили, что часто увожу ее в сторону, что в моих глазах слишком много того, чего они не понимают. Я запоминаю их имена не ради дружбы, а ради нее.