Книга Натурщица, страница 60 – Эсми Де Лис

— Рейз Дезмонд. Искусствоведение. – Я подаю руку, натягивая поверх лица фальшивую доброжелательную улыбку.

Мне нравится эта игра в славного парня, но я чувствую, что долго так не выдержу. Рано или поздно я все равно раскрою ей свою сущность. Даже голос приходится делать чуть выше, чем обычно.

— Лили Деверро. Изобразительное искусство. – Она пожимает мою руку.

Черт. Черт. Черт. Черт. Черт. Успокойся. Много людей вокруг, у них возникнут вопросы, если я начну трахать ее прямо здесь.

Мы начинаем обмениваться короткими фразами – то на переменах, то в коридоре, то между парами.

Я не говорю много. Ровно столько, сколько нужно, чтобы ее воображение достраивало недостающие детали. Она начинает привыкать ко мне, хотя поначалу держит дистанцию.

Я вижу, как ее настороженность медленно тает. Лили принимает меня за случайность судьбы, за того, кто просто оказывается рядом в нужный момент. Она считает меня своим спасителем, но самом деле я стану ее разрушителем.

С каждым днем ее доверие становится для меня наркотиком.

Чем больше она позволяет мне быть рядом, тем отчетливее я понимаю: отныне она принадлежит мне.

Я сижу за столом в аудитории, делая вид, что занят эскизом, когда вдруг слышу ее голос:

— Рейз… можно?

Я поднимаю взгляд. Лили стоит рядом, держит альбом в руках. Ее пальцы нервно теребят край страницы, а на лице то самое выражение, которое я уже полюбил, – легкая растерянность, смешанная с ожиданием.

— У меня не получается… – Она разворачивает альбом. На листе – набросок фигуры, но линии слишком жесткие и неестественные. – Что-то не так. Но я не могу понять что.

Я наклоняюсь, позволяя себе задержать взгляд не столько на рисунке, сколько на ее руках, на шее, на пряди волос, выбившейся из пучка.

Медленно провожу пальцем по линии в альбоме, как будто касаюсь ее кожи.

— Вот здесь. Слишком прямой изгиб. Нужно мягче. Попробуй вести рукой так, как если бы ты касалась кожи живого человека, а не бумаги.

Она внимательно слушает, кивает и делает штрих. Ее движения становятся увереннее, а глаза загораются блеском.

— Вот! – восклицает она. – Ты прав. Спасибо.

В этот момент Лили впервые садится рядом сама, хотя в аудитории мест достаточно. Она поворачивается ко мне плечом, и я чувствую запах ее духов – пионы. На секунду позволяю себе слабость: вдыхаю этот аромат глубже, закатываю глаза от наслаждения, пока она не видит.

С этого дня все начинает меняться.

Она чаще обращается ко мне за советом – спрашивает то о материалах, то о композиции. А я всегда знаю ответ, потому что готовлюсь заранее. Читаю то, что может пригодиться именно ей, пробую техники, которые могли бы ее заинтересовать. Я создаю иллюзию случайности, тщательно выстраивая каждое совпадение.

Теперь она сама ищет меня. Ее взгляд блуждает по аудитории, пока не находит мое место. Ее шаги замедляются, если я иду рядом. И она даже не догадывается, что ее доверие для меня – это топливо для тьмы, которая живет во мне с детства.

Однажды Лили подходит ко мне после лекции, когда аудитория уже почти пустая. На ее лице – легкое колебание перед тем, как сказать что-то важное, которое я научился читать мгновенно.

— Рейз… – произносит она, пробуя мое имя на вкус. – Слушай, я думала… Может, ты пойдешь со мной в парк? Там выставка скульптур. Я хотела посмотреть, но одной как-то скучновато.