Книга Нас предупреждали, страница 39 – Челси Ичасо

— Ну ладно, – говорю я, начиная идти, – ты меня нашел. Я жива.

Едва.

— Но ты сказала, тебя кто-то преследовал. Ты что-нибудь видела?

Я тру ладонями руки, покрывшиеся мурашками.

— Было похоже на того человека из развалин. – Если можно назвать человеком то, что мы видели той ночью.

Калеб расстегивает молнию на своей толстовке и, сняв ее, протягивает мне.

— Вот, держи.

Я чувствую запах дыма от костра, с нотками кокосового солнцезащитного средства. Его запах.

— Хм. Спасибо, обойдусь. – Я отталкиваю его руку, продолжая идти.

— Почему ты всегда такая? – Он в два счета обгоняет меня, шаг-то у него широкий.

— Можно подумать, ты не знаешь! – рявкаю я, изо всех сил стараясь не заплакать.

— Эй. – Он встает передо мной и заступает мне дорогу, пытаясь заглянуть в глаза. – Что с тобой? – Он опускает глаза. – Ой, ты ранена. Дай взглянуть.

Проследив за его взглядом, я вижу ссадину на локте – закономерный результат столкновения с почтовым ящиком. В суматохе я умудрилась вытереть кровь о свою бежевую блузку.

— Пожалуйста, дай мне пройти.

— Я должен отвезти тебя в больницу, – не двигаясь с места, говорит он.

— Это царапина, а не перелом. Заживет. – Хорошо бы так. В понедельник у меня тренировка, а без рук в волейболе не обойтись, как ни крути.

— Конечно, ты расстроена. – Он подносит палец к моему глазу, словно собирается стереть ту единственную, предательскую слезу. Потом, передумав, опускает руку.

— Ничего подобного, – вру я, моргая. Я не могу позволить ему видеть меня в таком состоянии. Я не могу позволить ему… видеть, какую власть он имеет надо мной, спустя столько лет.

— Хотя бы разреши мне проводить тебя до дома.

Я поджимаю губы, пытаясь заблокировать все ощущения: жжение в глазах, пульсацию в локте, боль в груди.

Я не понимаю его игру. Это уже какой-то садизм. Почему он не может просто быть таким же откровенным придурком, как Джеймисон? Зачем он делает вид, что ему не все равно, лишь бы напомнить о том вечере и заставить заново пережить момент, когда я по-настоящему прониклась к нему, а он всадил нож мне в спину и повернул лезвие. Ведь даже сейчас, когда я смотрю в его ореховые глаза, во мне возрождаются те же фантазии, которые крутились в моей голове, когда я была наивной девятиклассницей.

Разбитый локоть причиняет мне не такую сильную боль, как осознание того, что он до сих пор имеет надо мной власть.

— Я шла к Мэй домой, – говорю я. – На Палм драйв.

— Я тебя провожу.

— Не проводишь, – говорю я, протискиваясь мимо него, но мои ноги еще не совсем оправились после падения, и я морщусь, потирая левое колено: похоже, там синяк.

— Перестань вести себя как трехлетка, Иден. Тебя только что кто-то преследовал. – Он хватает меня за правое запястье, и на этот раз я не выдергиваю руку. От его прикосновения моя кожа горит огнем. Он отпускает мою руку лишь для того, чтобы набросить мне на плечи свою толстовку.

Вместо того чтобы сопротивляться, я вдыхаю этот запах соленой воды и дыма, от которого меня бросает в дрожь.

— Я заляпаю кровью твою любимую вещь, – говорю я, когда мы продолжаем наш путь, на этот раз бок-о-бок. И лишь задним числом понимаю, что это признание: если я знаю, что он всегда носит эту толстовку, значит, я каждый день обращала на него внимание и ощущала его присутствие.